Матерю сам себя и тоже вступаю в бой. Засмеет потом. И этому поверят, все поверят. Мне такого не нужно, был опыт, спасибо!
Поединок продолжается. Я весь взмок, уже и мышцы плавятся от нагрузки, лицо походу ещё больше отекает. Не-е, вообще не жалеет. И по ребрам, и в живот, и в лицо — только так.
Наконец замечает, что силы у нас почти тю-тю.
И что он? Сжалился! Да! Позволил предметы взять, ножи там, перчатки, даже нунчаки, в общем и целом, кто что найдет.
И новый бой, он-то тоже взял. Теперь и рукам хана. Я против такого никогда не стоял, как тут вообще уворачиваться, полосует, как шёлк рвёт. Зверь!
Гонял нас даже не до двадцатого пота. Тут не только ненависть вышибет, здесь и мыслишка не пробежит. Азарт улетучился, остался один инстинкт самосохранения, рефлекс выживания. И тот уже невыдюживал. Лично у меня поизрасходовался.
— Вы головой думать собираетесь?! — Полковник рявкнул так, что поджилки затряслись.
Не припомню, когда меня кто-то так стыдил. Даже матери этого уже не удается. А тут дедуля какой-то! Окей, не какой-то, в самом соку, чёрт подери.
Когда это закончится?! Руки жжёт ненормальным огнём, будто кошек двадцать изощрялись. Мне не помог ни один предмет, который я успел прихватить. Ни один! Все полегли в первую же атаку.
Тут бы голову сохранить, а он ещё и думать предлагает! Нет, уникумы какие все эти Соломоновы, как на подбор что ли. Прямо-таки вымирающий вид.
Спустя ещё пять атак признаю, что есть перед чем пресмыкаться. Понимаю тебя, Мийка. Я не тяну. А он, Эндшпиль этот, всё ещё не сдаётся. Руки в крови, лицо измято, как старая юбка, прорва безуспешных атак, дыхалка уже почти в летаргичке, но держится.
Не сдаётся…
Докатились, сейчас бы Дэнчиком восхищаться!!!
Но я сдаюсь первым. Без понятия, как тут белый флаг поднимают, на мне из выданной футболки только клочки какие-то висят, но я срываю их и начинаю махать. Руки даже не поднимаются, тяжелые, капец.
На меня перестают обращать внимание. Бой продолжается. У Дэна как будто силы прибавились, последняя агония, наверное. Или головой начинает думать, приказали же!
И вуаля! На левой руке полковника проступает порез. Невозможно!
Атака, ещё, ещё, сил всё больше, движения всё резче и быстрее. Второй порез, но только футболки. Да это, черт подери, тоже дорого. Второе очко как никак!
— Давай-давай, Эндшпилёк! — Похлопал бы, но сил нет, могу только словами.
Не оборачиваясь, бросает мне:
— Задницу либо прижми, либо оторви от пола! — Рычит не хуже деда, только не так громко.
— Сам справишься… — Стараюсь говорить с ленцой, но понимаю, как на самом деле жалок.
Даже ведь не сижу, так, делаю видимость, всё трясется. Ещё чуть-чуть и просто лягу. Прям здесь, прям перед
— Наконец-то! — Голос полковника довольный.
Я не ослышался?!
Довольный?!
Бой заканчивается. Вояка просто встает столбом и протягивает руку внуку для пожатия. Тот вытягивает в ответ.
— Тебе помочь? — Насмешливо ко мне, тоже протягивая руку. И не для пожатия, для помощи, чтоб её.
Как слабому!
— Сам справлюсь! — Шиплю, как девчонка какая-то, но ничего контролировать при такой усталости не могу.
Мийка всегда говорила, что у меня всё по лицу ясно, вот эти походу тоже поняли.
Но чего я никак не ожидал, так это того, что Дэн, Дэнчик, ненавистный Соло подойдёт и усядется рядом со мной и ободрительно хлопнет меня по плечу.
— У меня тринадцать лет опыта и, как видишь, до сих пор замыкает. — На меня не смотрит, следит за дедом, который даже не выдохся!
Как можно себя так сохранить?!
— Тебе повезло. — Отвечаю без пояснений, поймёт, как захочет.
Повезло с дедом, с детством, с наставником. Со всем короче!
— Да. — И улыбается.
Устало, но улыбается. Не лыбится, не как его подонок-предок. Улыбается!
Может, она не пресмыкается, а восхищается?
Всё поплыл Тузов, на Джокера напоролся. На такого ни пейнтболом, ни боксом не попрёшь, другим задавит. И обоснует.
Отворачиваюсь, дикое чувство неправильности. Зачем сел, пусть проваливает, друзьями нам не стать, по одной улице не ходить. В одном лицее, кажись, тоже не учиться. Чего расселся, унижать только!
— Если твоя цель был я, зачем на Мии начал отрываться? — Ни с того ни с сего спрашивает серьезно.
— Хотелось проверить, изменилась или нет. — Отвечаю честно, не как тогда на пейнтболе.
Теперь нет резона что-то строить, сооружать, провоцировать. Он сильный, он сильнее. Похоже чудо, что тогда в арке я смог сам уйти, на своих двоих.
— Изменилась?
Ну и вопрос. Реально интересно?!
— Ты уж постарался, да, Эндшпиль? — Намекаю на созвучность с тем прозвищем, которое он Мийке приклеил.
Очумел, когда услышал, как одноклассники её между собой зовут. И вот такому интересно, изменилась ли
— Она не подпускала, можешь пометить себе там и брату передать. — Возвращается отвязное всемогущество Денис Соломонов. — А ты думал, буду с тобой заодно?
— Была такая надежда. Да. Но ты ж сразу переметнулся.
— Ненавижу, когда девчонок мурыжат. — Скривился, как от лимона. Тоже мне генерал песчаных карьеров.
— А чем ты лучше меня, Эндшпиль? Донеслось, что и сам не гнушался юбчонку поопчикать, оценочки подправить…
