— Мия, ты давно стала той частью моей жизни, о которой я никому не рассказываю. И не расскажу. Той частью, которая останется даже если я останусь навсегда один, которая поможет мне выжить, а потом и жить. Ты правда боишься, что такой вот я уйду?
Всё. Слезы текут, их не остановить. Бесшумные, соленые. Сильные, но радостные: абсолютного счастья. Я ничего не вижу. Я Его не вижу, но чувствую. Он снова крепко обнимает. Целует в волосы, в макушку. А у меня мир становится Миром!
У меня всё хорошо.
Я умеют любить. Хочу любить. Люблю!
— Со следующей секунды слёзы станут платными. — Сквозь пелену нового Мира слышу вполне себе рациональное, ростовщическое. И наглое!
— Что? — До конца не понимаю, но на всякий случай спешно вытираю всё лицо, заметая и намёк на улики.
— Не люблю сырость.
Денис смотрит сверху вниз, близко-близко, не размыкая объятий. Смотрит и улыбается.
Опускаю голову. Вот же ж!
— Придется потерпеть. Я вроде как плакса. — Бурчу себе под нос, но он точно слышит. Денис всё и всегда слышит, ага.
— Ну да, за четыре года-то накопилось. — Обнимает своей беззаботностью, притягивая к себе ещё сильнее.
Утыкаюсь Денису в грудь и чувствую, как накатывает неконтролируемый смех. Боже, я как калейдоскоп кустарного производства, все эмоции вперемешку. Но балом правит всё-таки счастье.
Абсолютное счастье. А оно, наверное, не может быть тихим, просто не способно. Хочется кричать и скакать, как маленький ребенок. Смеяться и не помнить ничего плохого. У-ух, не припомню, когда в последний раз так хотелось чудить.
Решаюсь начать с малого. Шажочком японочки:
— Научи меня всему, что умеешь. — Говорю, отсмеявшись, и снова поднимаю голову, чтобы увидеть Дениса.
— Тебе напомнить, какой у меня стаж троечника? — Выгибает бровь, ухмыляется. По-доброму.
— Ну, нет, без ущерба оценкам! — Хмурюсь, не хочу, чтобы он пошёл на попятную, что, жалко что ли научить?! Столько всего умеет, я тоже хочу.
Ох, а ведь действительно хочу. Обычно всё происходило по накатанной, нужно учиться — учусь, нужно отлично учиться — отлично учусь, нужно увлечение иметь — ударяюсь в языки. Пожалуй, только хобби с переводом и было действительно, по-настоящему моим. Жаль, временным…
— Нет, я хочу уметь это только один. — Отвечает, немного подумав.
— Что за…
— Загадочность? — Посмеиваясь, перебивает.
Улыбается во все тридцать два, разматывая всю напряженность, какая ещё могла остаться после пережитого за эти дни. За всю неделю! Принимаю вызов на веселье.
— Ага, ГАДочность!
— Что поделать, стаж гада у меня тоже есть. — Наклоняет голову на бок и внимательно смотрит в ответ.
— Внушительный такой.
— О, не то слово. — Тихо смеется. — Мия, ты хочешь чего-нибудь?
Не понимаю, про что именно он спрашивает. Не очень-то привычно видеть Дениса таким расслабленным, а не по-взрослому серьезным. Теперь я хотя бы снова чувствую, что мы ровесники.
— Например?
— Сходить, посмотреть, покрушить? — Нежно гладит по волосам, разметая все мои мысли.
Мне что-то предложили. Ага, варианты. Слуховая память — предатель, ничего не уловила!
— Что? — Сдаюсь и переспрашиваю.
Снова смеется. Но волосы больше не гладит.
— Куда пойдём? Что будем делать? О чём думать? — Повторяет для особо разнеженных, как я.
Прислушиваюсь к своему телу, к ощущениям. Я-то сейчас придумаю, а оно вырубится в самый неподходящий момент, ночь выдалась не очень сонной, может аукнуться. Но пока вроде бы всё хорошо, из беспокойств — только измазанная форма.
— А ты устал?
— Нет, я умею быстро восстанавливать силы. — Говорит, а потом добавляет-поясняет. — Физические.
Тогда… Знаю! Ох-хо-хо, да, самое время! Только:
— А мы можем уйти, да? Как мама себя чувствует? — Вспоминаю, что мы всё ещё в мире, а не в Мире, чтобы плыть по течению и ничего не замечать.
— Можем. Маме значительно лучше. Только тебе пока нельзя к ней.
— Почему?
— Я хочу, чтобы ты увидела её прежней. Красивой. — Улыбка снова меркнет, отливает грустью, лёгкой, нестрашной.
— Но я не могу не поздороваться! — Возмущаюсь, немного отстраняясь, почти разрывая наши объятия. Красота красотой, но так тоже нельзя.
— Я передам твой «привет». — Порываюсь возразить, но Денис добавляет обезоруживающее. — Пожалуйста.
Выдыхаю, поджимаю губы. И как тут отказать такому «пожалуйста». Невозможно, да. Поэтому я просто киваю и взмахом руки показываю на дверь палаты, пусть поздоровается за меня.
Денис уходит. А мне даже в пуховике становится прохладно. Обнимаю себя руками, чтобы унять это неприятное чувство. И ведь не холодно, а именно прохладно, вроде и не страшно, но досадно.
— Подскажите, пожалуйста, как нам пройти в пятую палату. — Слышу знакомый голос и резко оборачиваюсь на звук.
По коридору клиники идут Инга и Маргарита. Сердце начинает соревноваться с таймером, и куда их нелегкая принесла?! Хмурюсь, разжимаю руки, чтобы не выглядеть нелепо, обнимая саму себя.
Нога Инги загипсована, на подошву надет бахил, подмышками костыли, но поддерживает больше мама. И вот они всё ближе и ближе ко мне, палату им подсказали, как тут не подсказать, когда в здание уже пропустили.
