— Как обычно… — Понуро ответила я, весь мой запал уверенной злости испарился, словно мне только на время попользоваться дали.
— Хорошо, пойдём. — Эндшпиль меня опять куда-то потянул.
— Куда?
— Присядем на другой ряд. На сегодня достаточно динамита.
И мы правда сели чуть вдали от нужного кабинета, хотя дверь оставалась прекрасно обозрима.
Дэн меня больше не трогал, ни вопросами, ни руками своими. Просто сидел рядом, оставался рядом и излучал такую уверенность, что я невольно начала успокаиваться.
Всё будет хорошо. Обязательно!
Так и случилось. У мамы был вывих лодыжки, который ей умело и относительно безболезненно вправили, поэтому из кабинета она вышла в хорошем настроении, улыбалась, благодарила и отшучивалась.
А моему приезду была особенно рада.
— Лучик, ты мой лучик. Всё со мной хорошо! Ты же знаешь, какая я удачливая! — Обнимая меня, говорила мама. — Ты лучше расскажи мне, кто этот молодой рыцарь?
Мда… Мамы такие мамы!
— Ты нас познакомишь? — Не отступала мама. Вижу цель, иду к ней, да-да.
Она продолжала обнимать меня и заглядывать мне в лицо, но вот вопросики свои супер тактичные и удобные задавала довольно-таки громко.
Мне хотелось зарыться в её толстовке, спрятаться или стать невидимкой. Так неловко, о, боги!
— Денис Соломонов. — Эндшпиль представился сам.
Кивнул и по-доброму улыбнулся, а я про себя отметила, что чуть ли не первый раз вижу его вот таким вот спокойным и улыбающимся.
— Очень приятно, Денис Соломонов. — Кокетливо и безгранично дружелюбно ответила мама.
— Боюсь, не столь приятно. Я тот самый Денис, который Мии запутал в волосах жвачку, с завидной периодичностью рвал её тетрадки с важными домашними заданиями и с такой же регулярностью пачкал ей парту и стул, искромсал дорогую золотистую сумочку, подделал оценки, юбку превратил в образцы для оригами… Ах, да, ещё бумажкой, словно лезвием, порезал глаз.
Контуженный по всем фронтам!!!
Что он творит?!
Я отпрянула от мамы, и, пытаясь остановить этот поток чистосердечного признания, схватила Дэна за руку.
С дуба рухнул! Очумел! Сбрендил! Белены объелся!
Всё, каждый этот восклицательный отразился на моём перепуганном лице.
Мама из веселой и неунывающей постепенно превратилась в растерянную и донельзя обеспокоенную. Упоминание бумажки и глаз отозвалось болью.
Отец тоже смотрел на нас настороженно, но его взгляд блуждал с меня на Дэна и обратно. Мама же не мигая смотрела исключительно на «того самого Дениса».
Что там. Даже Оля оторопела! Козыри уводят из-под носа, не порядок.
— Мамочка, он шутит! — Выпалила я сразу же, как этот закончил изливания проснувшейся совести.
Она нервно улыбнулась, но в глазах по-прежнему застыл какой-то ужас вперемешку с искренним недоумением и недоверием. Причем недоверием не только к сказанному, но и ко мне!
Мама так странно на меня посмотрела.
— Денис просто хотел разрядить обстановку. Ты же меня так засмущала!
— Необычный у Вас способ
— Я просто не люблю заезженную фразу «очень приятно». — От серьёзности не осталось и следа, Эндшпиль снова улыбался.
— А, ну это в корне меняет дело! — Иронично заметил отец, не меняя предубеждения, которое Дэн собственноручно и всучил.
Великий подлец! К чему был этот спектакль?!
Мама промолчала, она старалась вернуть себе легкое расположение духа, но в глазах неминуемо затаилась тревога, которую я всё это время отводила от неё, словно громоотвод.
У Эндшпиля зазвонил телефон, он извинился, чуть отошел от нас и ответил на звонок. Я расслышала только его сердитое: «Я сказал заберу тебя, подожди!», но разговор был коротким.
Дэн вернулся к нам. Он опять был улыбчив, дружелюбен и приветлив.
— Елена Николаевна, желаю Вам богатырского здоровья. Берегите себя. Я вынужден попрощаться, был рад познакомиться лично! — И лёгкий поклон.
Шут!
Родители попрощались с Эндшпилем, но холоднее и сдержаннее. Шутку не приняли либо приняли не за шутку.
А я смотрела ему вслед и не понимала, как ещё мысли посещали поблагодарить, извиниться. Ни за что! Так подставить.
Второй раз!
— Предлагаю выдвигаться домой. — Напомнила Оля о своём присутствии.
— Да-да. — Спохватился отец. — Любимые, пойдемте.
Вот кто-кто, а Оля уж точно не для «разрядить обстановку» предлагает. Хотя именно сейчас это было к месту.
Мы покинули приемный покой и направились на парковку, где нас ждал Марсель Павлович.
Бог с ней, мне самой нужно держать руку на пульсе и контролировать каждую эмоцию, чтобы брошенные семена сомнения не произросли в душе родителей.
Ни к чему оставлять даже толику подозрений!
Улыбка шире, взгляд светлее, естественный румянец и беспечный разговор ни о чём. Мой план прост, и надо его придерживаться.
Расскажу о пейнтболе, о победе, о том же Дэне в роли Президента. Поспрашиваю о горнолыжке. Так и внимание перескочет с угрюмого и мрачного на приятное и жизнеутвреждающее.
И весь оставшийся день я стойко соблюдала план. В какой-то момент даже показалось, что гроза миновала. Но когда мама зашла позвать на ужин, она как-то косо посмотрела на ту самую сумочку и спросила:
