Оглядевшись, Ким бережно опустил ЮХа на диван. Ему хотелось еще немного подержать ее на руках, чувствуя теплое легкое тело. Его тянуло к ней. Аккуратно уложив ее, он присел в ногах, не сводя взгляда с ее лица. Он думал о своем с ней будущем, но парадокс был в том, что ей он был не нужен. Больше всего на свете Ким хотел услышать от нее слова: "я буду тебе послушной женой". Он убрал с ее лица пряди разметавшихся волос, понимая, что нужно уходить, но намеренно тянул время, что бы остаться в ее комнате подольше, а потому огляделся еще раз, внимательнее. Географическая карта. Вот зачем она домохозяйке? Заметив головку красной канцелярской кнопки воткнутой в районе Северной Америки, Ким встал с дивана и подошел к компьютерному столу, заваленному тетрадями и стопой отпечатанных на принтере листов, поверх которых лежал плеер и наушники. Его интересовало место на карте, куда была воткнута эта кнопка. Он включил лампу, свисающую с края верхней полки, и посмотрел. Это была Аризона. Почему Аризона? Ей хочется побывать там? Ким обернулся на ЮХа. Она спала, приоткрыв губы, и он не собирался преодолевать желание поцеловать ее. Но от его движения, когда он подался к ней, стопа небрежно сложенных отпечатанных листов, покоившихся на глянцевом туристическом проспекте с живописными видами Аризоны, съехала, и несколько из них плавно слетело на пол. А ведь он навряд ли ограничится только невинным поцелуем, думал Ким, подбирая листы. Вдруг он выпрямился, держа в руках лист с недоумением читая исчерканный на нем текст. Это был черновик.
"В салуне шла игра в покер и ничто: ни певичка с вылезшим розовым пером в волосах, что визгливо пела под расстроенный пианино, по которому немилосердно барабанила сама бандерша ; ни драка у барной стойки, что затеяли из-за пролитого виски, два подвыпивших ковбоя не могла помешать ее ходу. Пыльные плюшевые портьеры на окнах не пропускали света, из-за чего была не так заметна потускневшая позолота канделябров, облупившееся пианино с расхлябанными клавишами, ни пуль засевших в барной стойке и стенах, ни треснувших потемневших зеркал, ни настоящего возраста кривляющейся на сцене певички, жестоко затянутой в корсет. Седоусый грузный бармен с одутловатым лицом недовольно поглядывал на вяло мутузивших друг друга ковбоев, раздраженный не столько их дракой, сколько тем, что эти два упитых недоумка могли прервать игру в покер в которой ставки были слишком высоки. И уж точно без стрельбы сегодня не обойдется. Бармен чувствовал это, а чутье его еще ни разу не подводило. Потому-то он и был сейчас занят тем, что убирал подальше стаканы и дорогое виски. И точно, через минуту дверцы салуна распахнулись и в проеме, заслоняя свет солнечного дня, встал темный и неопределенный как судьба силуэт в стесоне и кольтом в опущенной руке.
- Дикси ! - взревела фигура громоподобным голосом, поднимая кольт.
Два оглушительных выстрела наполнили салун грохотом и пороховым смрадом. Темная фигура больше не заслоняла дневной свет. А два игрока в покер с открытыми ртами смотрели на третьего, державшего над картами смит -и-вессон от чьего дула поднимался легкий дымок.
- Ты промахнулся, Билли, - процедил третий игрок сквозь зубы. - Да, ты опять промахнулся".
Ким опустил лист и внимательно посмотрел на ЮХа. Потом поднялся, аккуратно положил лист на стопу и взял лежащую рядом книгу Д о Ра. Это было не то, чтобы новое издание, а макет будущей книги с приклеенной к ней запиской: "от редактора. Внес кое-какие поправки. Посмотри их. Пока!" Какое-то время Ким стоял, бездумно глядя в одну точку. Подобное открытие нужно было как-то принять. Так вот, что держало ЮХа... точнее ДоРа все это время. Вот, что мирило ее с положением домохозяйки. Он по-новому посмотрел на ЮХа. Его жена - талантливая писательница. Отказавшись от надменной фамильной гордости, она сумела стать отличной домохозяйкой. Он не просто любил, он уважал ее, но примет ли он ее решение, когда она откажет ему? Ким поднялся на новый уровень собственных чувств, которого прежде не достигал. Он понял, что будет до конца бороться за ЮХа. Все это хорошо, но теперь надо было раздеть и уложить ее. Только где она спит? Неужели на диване, когда у него в комнате роскошная двуспальная кровать? Он колебался, но искушение раздеть ее было слишком велико. Какого черта. Она его жена... и он склонился над ней. Дверь открылась и вошла госпожа.
- Ох, вы здесь, - вздрогнула она. - А я принесла лекарства. Надо же... Вот уж не ожидала от нее подобного.
Госпожа была слишком расстроена и увлечена дочерью, чтобы заметить нескрываемую досаду зятя.
- Это первый раз, когда она так поступает. Думаю все потому, что вы были с ней, вот она и расслабилась. Не беспокойтесь, - продолжала хлопотать возле дочери мать, снимая с нее туфли. - Идите отдыхать, я позабочусь о ней.
