– Административные протоколы изучаю. А ты, опер, какого дьявола вечерний эфир будоражишь?
– По делу беспокою. Будь другом, попытай компьютер: кому принадлежит белый «жигуль» с госномером «Ульяна десять-десять энбэ»?
– Могу без компьютера сказать. Владелец этой машины Олег Люлькин.
– Кто он такой?
– Скромный небольшого роста мужик лет сорока. Работал монтером на железной дороге. Недавно за пьянку выгнали.
– Каким промыслом теперь хлеб насущный добывает?
– На частном извозе калымит.
– Кажется, «докалымился»…
– В автодорожную аварию попал?
– По-моему, хуже.
– Не понял.
– Я тоже пока ничего понять не могу. Призрачно все в этом мире бушующем… – Голубев вздохнул. – Машина, случайно, не числится в угоне?
– Нет. Вчера около семи часов вечера я видел Люлькина в его «жигулях» на автостоянке у железнодорожного вокзала. Даже разговаривал с ним и проверил на алкоголь. Трезвым оказался.
– С какой целью там стоял?
– Сказал, что встречает родственницу, обещавшую приехать вечерней электричкой из Новосибирска. На самом деле, скорее всего, левых пассажиров дожидался.
– Похоже, дождался на свою голову… Короче, Гриша, приезжай срочно к автозаправочной станции, которая на выезде из райцентра у опушки леса. И дежурную опергруппу с собой прихвати. Здесь сообща попробуем разобраться в пикантной ситуации, когда машина есть, а хозяина нет.
Начальник ГАИ с милицейской опергруппой приехал к АЗС минут через двадцать. Вечерние сумерки уже сгустились так, что осмотр брошенных у бензоколонки «жигулей» пришлось проводить при свете прожектора, ярко освещавшего с крыши павильона всю заправочную площадку. Филиппенко, выслушав Голубева, без раздумий сказал, что ни один из убежавших в лес парней не похож на Олега Люлькина. По его словам, Люлькин намного старше беглецов и постоянно носит железнодорожную форму.
– Вчера, когда ты разговаривал с ним у вокзала, он тоже был в форме? – уточнил Голубев.
– Конечно. Олег зимой и летом одним цветом.
Слава взглядом показал на перекошенную дверку «жигулей»:
– Дверь так же кособочилась, как теперь?
– Нет, все двери у машины были исправны.
– Это наводит на мысль, будто Люлькина силой вытаскивали из-за руля, а он сопротивлялся.
– Возможно, – согласился Филиппенко.
– Где они умудрились столь густо заляпать «жигуля» грязью? – словно размышляя вслух, спросил Слава.
– Где-то буксовали.
– У нас ведь вторую неделю сухая погода. Ни дождинки не выпало.
– Инспектора мне рассказывали, что вчера сильный ливень был за поселком Таежный, у нашего поста ГАИ при выезде на Кузбасскую автомагистраль.
– Туда от райцентра идет хорошая асфальтовая дорога. На ней даже при очень большом желании не забуксуешь.
– С пьяных глаз могли в придорожный кювет съехать. Или сворачивали на какой– то проселок.
– Как думаешь, жив Люлькин или нет?
Филиппенко пожал плечами:
– Трудно сказать. Могли просто выкинуть из машины, но не исключаю, что и прикончили да завезли в урман подальше от людских глаз. Словом, хоть так, хоть этак, а беглецов искать придется.
– Всю трудовую жизнь только тем и занимаюсь, что ищу, – невесело усмехнулся Голубев. – Хотя сам никогда ничего не терял…
К заправочной лихо подкатил красный «запорожец». Сидевший за рулем пожилой мужичонка с белесыми кудряшками на лысеющей голове, заглушив двигатель, торопливо выбрался из машины и подошел к начальнику ГАИ с такой радостной улыбкой, будто внезапно встретил закадычного друга, с которым не виделся много лет. Энергично протянув руку, бодро проговорил:
– Здорово, Григорий Алексеич!
– Здравствуй, Палыч, – пожимая пухлую ладонь, без восторга ответил Филиппенко. – Откуда едешь?
– Из Таежного домой возвращаюсь. Ты же знаешь моего старшего сына Николая?
– Ну, как не знать.
– Так он же второй год в Таежном живет. Хозяйство завел – страшно подумать! Как у настоящего фермера: корова, годовалый бычок, два кабана, куры-гуси и прочая живность. Вчера Колян в Новосибирск ездил. Жинке своей, Надюхе, каракулевую шубу купил ко дню рождения. Уйму деньжищ ухлопал, а спрашивается: зачем? Куда Надюхе в каракуле выпендриваться? Корову доить или кабанам шамовку подавать?.. Проще говоря, ни хрена молодые жить не умеют. Разбазаривают деньги, будто семечную шелуху. Ну это, как говорится, их проблемы. А лично я вчерашним вечером встретил Коляна с дорогой покупкой на вокзале и от электрички увез его в Таежный. В гостях заночевал. Планировал подмогнуть сыну со снохой накошенное сено в стог сметать, да ночью там такой дождина ливанул, что теперь дня три-четыре на покос и соваться нечего, – мужичок, скосив взгляд на госномер «жигулей», внезапно перешел на шепот: – Алексеич, если не секрет, это ж Олега Люлькина жигуленок, да?
– Его, – подтвердил Филиппенко.
– Опять же, если не секрет, а где сам Олежек?
– Спать ушел домой.
– Вот артист! Опять за рулем набухался?
– За рулем или за столом, какая разница.
– Что верно, то верно! Для ГАИ разницы нет, где водитель окосел. А вчерашним вечером, когда мы с Олегом вместе ждали электричку, он трезвым как стеклышко был. Это, так и знай, брокеры его накачали.
