– У человека для того поставлена голова вверху, чтобы он не ходил вверх ногами, – прутковским же изречением тотчас ответил Аскольд Денисович и, вздохнув, добавил: – Вроде бы шутка, но если задуматься, смысл-то глубокий, а?..
– Особенно сейчас, когда жизнь то и дело переворачивается вверх тормашками, – поддерживая разговор, сказал Таран.
Пузырев опять вздохнул:
– Это не жизнь, а как писал Фридрих Энгельс, «способ существования белковых тел посредством постоянного обмена веществ с окружающей внешней природой». Ты ведь изучал классиков марксизма…
– Мы все учились понемногу, – Таран засмеялся. – Круто ты, Денисович, повернул с шутки на политику.
– В нашей державе, Анатолий Викторович, все шутливое, в том числе и политика. Понимаю, тебе изучение марксистских наук необходимо было лишь для того, чтобы сдать экзамены. В розыскной работе они и на фиг не нужны. Я же занимался ими всерьез, ради постижения смысла жизни, – Пузырев кончиками пальцев постучал себя по лбу. – Этот компьютер в молодые годы работал у меня надежно, да и теперь пока еще не подводит. Чтобы не подумал, будто бахвалюсь, закончу свой монолог тем Прутковым, с которого началось наше толковище: «Век живи – век учись! И ты наконец достигнешь того, что, подобно мудрецу, будешь иметь право сказать, что ничего не знаешь».
– Концовка монолога, кажется, намекает на то, что я напрасно сюда приехал, – с улыбкой сказал Таран. – Чувствую, сегодня тебе не до разговора со мной.
– Не спеши с выводами. Торопиться надо лишь в двух случаях: при ловле блох и когда занимаешься любовной аэробикой с женой приятеля. Во всех других житейских делах прежде, чем принимать решение, необходимо думать. Этим сейчас и занимаюсь. Грустно признаться: мне стукнуло шестьдесят! Не каждый из моих коллег доживает до такого возраста. Отстрел братвы не уступает падежу колхозного скота. Пора подбивать бабки жизненного пути. Вот и уединился я в тихий уголок, чтобы поразмышлять: не завершить ли общественную суету и подобно пушкинскому Дубровскому скрыться за границу?..
Таран усмехнулся:
– Меня удивляет стереотипность разбогатевших россиян. Как только набьют карманы, сразу норовят ушмыгнуть в заморские края. Почему вы так не любите обогатившую вас родную страну?
– Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.
– Кушайте на здоровье! Время талонов и очередей давно миновало. Чего вам теперь не хватает?
– Игры по правилам.
– Говорят, жизнь – такая игра, из которой никто не выходит победителем.
– Факт неоспоримый. Однако, пока я не сыграл в ящик, хочу, чтобы родное правительство не пудрило мне мозги пустыми обещаниями и изо дня в день не меняло правила игры в свою пользу.
– Зачем вам это? Вы же никаких правил не соблюдаете.
– Не чеши всех под одну гребенку. Крутые беспредельщики свою игру уже отыграли.
– А бандитское нападение на автобус с «челноками»? Если не беспредел, тогда что это?..
– Это то, что бандиты, по определению любимого мною Козьмы Пруткова, «пошли вверх ногами».
– Конкретнее можешь о них сказать?
– Могу. Скоро этих жлобов понесут ногами вперед. Если этого не случится, считай, дорогой Анатолий Викторович, что жить в стране, где безнаказанно жируют такие изверги, не имеет смысла.
– Выходит, тебе известно, что они натворили?
– Естественно.
– Из твоей братвы кто-то был в автобусе?
– Отнюдь нет. Разведка моя работает не хуже твоих оперов. Знаю, кого застрелили, сколько гильз оставили налетчики на месте преступления, как они были одеты и вооружены, но пока не имею сведений, откуда эти хищники залетели в наш город.
– Уверен, что бандиты не из местных?
– В смутную пору, каковым является нынешнее время, уверенным можно быть лишь в том, что Волга впадает в Каспийское море. Все остальное под вопросом. Хотя твердо могу сказать: ни Гуляй-нога, ни Хипарь, ни Мурзик с Копченым к этой бойне отношения не имеют. Съезжались мы на толковище без подлянки. Все круто встревожены нарушением конвенции о поддержке челночного бизнеса. Лично мне такие гроши, прямо скажу, до лампочки. Я – человек независимый. Имею собственное прибыльное дело. А Гуляй-нога и прочие «хипари» кормятся от «челноков». Не идиоты же они, чтобы резать крылья птице, несущей золоченые яйца. К тому же, достоверно знаю, калашниковских стволов ни у кого из них нет.
– А у кого из кузнецкой братвы есть «калашниковы»? – спросил Таран в надежде, что Пузырь проговорится. Однако тот не проговорился. Усмехнувшись, Аскольд развел руками:
– Извини, Викторович, к военной тайне всех группировок допуска не имею. Собственно, автоматический ствол в России нынче – не проблема. При желании обзавестись им проще, чем папуасу догола раздеться.
– Тогда хотя бы скажи: были попытки иногородних группировок укрепиться в Кузнецке?
– Серьезных не было.
– А несерьезные?..
