– Незабываемое трудно забыть.
– Опять в уголовщину залетел?
Митяй ухмыльнулся:
– Рожденный летать, ползать не может!
– С каждым разом все круче взлетаешь. Раньше «мокрых» дел сторонился.
– Я и теперь не «замочился».
– Ой ли?..
– В натуре, нет.
– Тогда скомандуй нам: «Всем сидеть тихо! За попытку сопротивляться – расстрел на месте!»
– Чо я дурак, что ли, такую глупость кричать.
– От этой «глупости» три трупа осталось.
– Это меня не касается.
– Из автомата не ты стрелял?
– Я вообще стрелять не умею.
– А как же десантником служил?
– Когда это было…
– Не так давно.
– Ну, не научился стрелять.
Таран повернулся к Жильцову:
– Не этот «артист» исполнял в автобусе угрожающие «арии»?
– Он с матрасником по автобусу циркулировал, – уверенно ответил Жильцов.
Алтынов исподлобья уставился на него:
– Чего плетешь, парень?
Жильцов прищурился:
– Если я плету, то ты, браток, вообще дуру гонишь. Забыл разве, как заставил меня кинуть в мешок анодированный крест?
– Ошибаешься.
– Я не пугливая девочка, чтобы ошибаться, когда карманы зачищают.
– Вопрос исчерпан, – сказал Таран и обратился к Алтынову: – Поговорим начистоту, или подождешь, пока о тебе подельники расскажут?
– Что знаю, уже все рассказал прокурору.
– О нападении на автобус и о расстреле хозяина винного магазина с его подругой говорить не хочешь?
– Про это ничего не ведаю.
– Может, хорошенько подумаешь да что-нибудь скажешь?
– Нет.
– Ну что ж… На нет и суда нет. Отправляйся, землячок, в изолятор. Залечивай пятку.
Когда конвойный сержант увел еще сильнее захромавшего Алтынова, Таран спросил Жильцова:
– Уверен, Федя, что именно этот «браток» с матрасником был?
Жильцов усмехнулся:
– Обижаете, Анатолий Викторович. Если бы я сомневался, не стал бы на него бочку катить.
– Голос, фигура – все совпадает?
– Все. Автоматчик – ростом пониже.
– А тот, в белых перчатках, который застрелил из пистолета Илью Большанина и шофера?..
– Тот чуть повыше, худощавее в плечах, и руки у него не такие, как у Алтынова. Интеллигентные.
Таран вздохнул:
– Как бы нам этого «интеллигента» вычислить?
– По белым перчаткам, – сказал Бирюков. – Обычно преступники пользуются перчатками черного цвета. В данном случае двое были вообще без перчаток, а третий почему-то натянул белые. Вероятно, рассчитывал на то, что в темноте сойдет за белорукого…
– Негр! – воскликнул Таран. – Джон Иванович Корягин…
– Точно, Анатолий Викторович! – подхватил Жильцов. – И ростом, и комплекцией, и длинными пальцами тот убийца похож на Джона.
– А голосом?
– Мне не приходилось с негром разговаривать. Со стороны у казино несколько раз его видал.
– А Вадима Морева знаешь?
– Относительно.
– Не он был третьим?
– Третьего я хуже разглядел. Двое вплотную ко мне подходили, автоматчик же стоял у передних дверей. Но фигура и замашки вроде бы моревские. С месяц назад в городском тире наблюдал, как он со своими охранниками стрельбой забавлялся. Из «калашникова» классно строчил.
– Спасибо, Федя, за помощь. Отдохни в машине, пока мы здесь головоломку будем решать.
После того как Жильцов вышел из кабинета, Бирюков спросил Тарана:
– Не изменился твой замысел, ради которого приехал?
– Напротив, еще больше окреп. Раньше я предполагал, что сыновья Алевтины Тарасовны были посредниками в организации нападения на «челноков», а они, оказывается, сами провернули эту бандитскую акцию.
– Неужели им в казино не хватало денег?
– Финансовое положение «Золотого петушка» в последнее время сложилось, прямо сказать, аховое. Задолженность по налогам составляет астрономическую сумму.
– Что это Алевтина Тарасовна так запустила бухгалтерию?
– Начальника налоговой инспекции у нас заменили. Молодой принципиальный парень лишил игорный дом всех неположенных льгот.
– Убийство Красноперова и Портнягиной меня озадачивает. Нет ли тут какой связи с нападением на автобус?
– По-моему, нет. Морев, похоже, хотел за счет богатого виноторговца поправить финансовые дела казино, но вышла какая-то осечка… – Таран пересказал содержание разговора с Ниной Большаниной. – Видишь, какая ситуация получается?..
– Ситуация туманная… – Бирюков задумался. – Неужели сам Вадим так жестоко расплатился с Красноперовым за проигранную любовницу?
– Больше некому.
– Но ведь кто-то же угнал у Корягина «ауди»…
– Угон этот – чистая имитация. Прятали машину у кого-то из надежных знакомыхв дачном поселке «Астра».
– Не у Пузырева ли?
– Оперативным наблюдением установлено, что Пузырь с бандитской группой не связан. Подозреваю одного из милицейских коллег, но пока зацепочки к нему не могу подобрать.
– Анатолий Викторович, – заговорил молчавший до этого Голубев, – на юбилейном торжестве хозяйки «Золотого петушка» за столиком в компании с Алевтиной Тарасовной и Пузырем сидел примерно сорокалетний внешне представительный мужчина. Как сказала Надежда Хрусталева – ныне Бормотова, то ли милицейский, то ли налоговый полицейский. Может, прокрутим видеозапись?
– Давайте, – живо отозвался Таран.
