Борис Медников, оглядев поврежденную ступню Алтынова, заявил, что это не что иное, как огнестрельное ранение, полученное не более суток назад. К счастью потерпевшего, пуля прошла через мякоть пятки и не задела кости стопы. Обработав и профессионально забинтовав рану, судмедэксперт без проволочек подготовил официальное заключение.
На допросе в прокуратуре Алтынов попытался изобразить недоумение по поводу медицинской экспертизы, однако Бирюков сразу одернул его:
— О купании и разбитой бутылке можете сочинять Синякову. У нас такие сказки не проходят.
— Про бутылку Витя Синяк сам от фонаря брякнул, а я сдуру повторил за ним, как попугай, — виновато усмехнулся Митяй и с болезненной гримасой уставился на забинтованную пятку. — Откровенно говоря, случайно под шальную пулю угодил. Шел вчера по тихой улице. Вдруг между встречными машинами автоматная стрельба началась. Чтобы не пришили по ошибке, бросился в переулок, а бандиты вдогонку мне очередь засобачили. Сгоряча даже не почувствовал рану. Хватился, когда уж к Синяку домой прибежал.
— Эта легенда ближе к истине, — сказал Бирюков.
— Правда, так было.
— Чтобы добраться до правды, давайте начнем наш разговор с того момента, когда после освобождения из колонии вы с Куксиным приехали электричкой в райцентр и представились здесь брокерами.
— Чего? — будто удивился Алтынов. — Я ведь уже говорил, что вчера первый раз сюда приехал.
— Не хотите говорить с начала, начнем с конца. Где вы скрывались после выхода из колонии?
— Нигде не скрывался. Жил у друзей в Новосибирске и ничего криминального за это время не сделал.
— Адрес друзей назовите.
— Не могу.
— Значит, лжете.
— Ну вот еще… Ребята не в ладах с правоохранительными органами. Нечестно предавать тех, кто приютил на первых порах после отбытия наказания.
— Уголовная «честь» для вас дороже гражданской совести?
— Совесть совестью, а закладывать друзей не хочу. Они и без моей наводки погорят. Пусть сами решают свои проблемы.
— В камуфляж друзья вас нарядили?
— Сам в военторге купил.
— На какие средства?
— Не совсем же с пустыми карманами я из колонии вышел. Кое-что подработал.
— С Синяковым как познакомились?
— Друзья дали Витин адрес.
— Раньше у него никогда не были?
— Нет, конечно.
— А вчера, случайно попав под стрельбу, прибежали прямо к его дому?
— Ну, так получилось.
— В такую случайность трудно поверить.
— Я говорю так, как было.
— На самом деле, было совсем по-другому. Чтобы не мусолить сказку про белого бычка, скажу прямо: следствию известны все ваши похождения после того, как вы приехали с Никитой Куксиным в райцентр. Поэтому мой вам совет: не мутите зря воду, запутаетесь во лжи еще больше. А чистосердечное раскаяние смягчает ответственность за совершенное преступление.
— Однажды я уже каялся. За это три года в колонии отмотал.
— Если бы не покаялись, «мотали» бы лет шесть.
— Чо теперь гадать: если бы да кабы…
Бирюков снял телефонную трубку и набрал номер эксперта-криминалиста. Услышав голос Тимохиной, спросил:
— Лена, как дела с экспертизой кроссовок Алтынова?
— Пишу заключение, Антон Игнатьевич. Правая кроссовка прострелена пулей от автомата Калашникова. Отпечатки подошв идентичны с отпечатками следов на месте обнаружения трупа Олега Люлькина.
— Когда закончишь писать, попроси Голубева, чтобы срочно принес заключение мне.
— Минут через десять ждите.
— Спасибо, Леночка.
Положив трубку, Бирюков встретился взглядом с настороженными глазами Алтынова:
— Появилось еще одно подтверждение, уличающее вас в причастности к убийству…
— Никого я не убивал! — не дал договорить Митяй и, словно испугавшись своеговыкрика, понизил голос: — Не вешайте на меня чужие грехи.
— У вас своих достаточно.
— Чего?
— Грехов, разумеется.
— Каких?
— Если все их перечислять по пальцам, то пальцев на руках не хватит.
— Интересно…
— Печального больше, чем интересного. Чтобы почувствовали величину своей ответственности, даю информацию для размышления… Возле запрятанного под корневищем поваленной березы трупа Олега Люлькина остались следы ваших кроссовок, а на багажнике его «жигулей» отпечатались ваши ладони, когда толкали угнанную после убийства хозяина машину к автозаправочной станции. Попытка совершить кражу из коммерческого киоска — пустяк. Этот эпизод не будем считать. Пойдем дальше. Ограбление пенсионерки у винного магазина и тут же убийство инвалида Несветаева…
— Не убивал я ни хозяина «жигулей», ни инвалида! — опять выкрикнул Алтынов.
— Но были соучастником этих убийств, — сухо сказал Бирюков.
— Пассивным.
— Вот и расскажите об этом.
— Чего рассказывать, если вы знаете.
— Хотим подтвердить свои знания вашими показаниями.
— Вы же все равно мне не поверите.
— Не рядитесь, говорите начистоту.
Алтынов задумался. Вскоре в кабинет вошел Слава Голубев. Молча передав Бирюкову заключение Тимохиной, он уселся рядом с Лимакиным, следившим за магнитофонной записью допроса. Бирюков тут же зачитал Алтынову выводы эксперта. Тот, опустив глаза, тяжело вздохнул:
