Дальнейшее произошло мгновенно. Мужчина схватился за кобуру у пояса, но тут же его руки оказались за спиной и в наручниках. Послышался возмущенный мат.
— Майор Кетькалов выражает неудовольствие, — Таран резко распахнул дверку машины. — Надо вступать в диалог, пока Леонид Юрьевич от бога с мамой не добрался до святых апостолов.
Увидев подошедшего с компанией незнакомых людей Тарана, Кетькалов вроде удивился:
— Толя, а ты что в такую рань здесь делаешь?!
— Рекламирую кофе «Классик», — словами набившей оскомину телерекламы ответил Таран.
— Без хохмы! Объясни, что происходит?..
— Финал драмы под условным названием «Банкротство золотого петушка».
— Чего городишь?!
— Нагородили, маэстро, вы с братками! Нам же приходится разбирать вашу городьбу.
Кетькалов, побагровев, со злобным придыханием спросил:
— Ребята… вы хоть чуточку соображаете, что творите?
— Чуточку соображаем, — тоном простака сказал Таран и глянул на Фомичева: — Володя, освободи майору руки.
Фомичев прежде, чем снять с Кетькалова наручники, передал Тарану «макаровский» пистолет:
— Майор намеревался оказать сопротивление. Пришлось разоружить и успокоить.
— Это мой табельный «макаров», — потирая освобожденные кисти рук, с некоторым запозданием сказал Кетькалов. — Требую немедленно вернуть.
Таран положил пистолет в карман своего пиджака:
— Немедленно не получится. Вначале из него постреляют эксперты.
— Ты, кажется, подозреваешь меня в каком-то преступлении?
— А ты об этом сразу не догадался? Думал, мы от безделья дурака валяем?
Кетькалов насупился:
— Анатолий Викторович, ты неглупый мужик. Неужели не представляешь, какие силы на тебя наедут после моего ареста?
— Отлично представляю, Леонид Юрьевич.
— И не боишься вылететь из кресла?
— Меня так много пугали, что я давно перестал бояться.
— Мы же с тобой почти друзья.
— Дружба — дружбой, а служба — службой.
— Давайте пригласим понятых да займемся делом, — вмешался в разговор Бирюков и, представившись, показал Кетькалову удостоверение личности.
Тот, явно затягивая время, долго сличал фотографию с оригиналом. Затем будто с недоумением сказал поникшим голосом:
— Извините, товарищ прокурор, в вашем районе я никогда не был и совершить там криминал, естественно, не мог. Ваши претензии ко мне — нелепая ошибка.
— От ошибок никто не застрахован. Однако вам, офицеру милиции, должно быть известно, что подозрения берутся не с потолка. Если они возникают, значит, есть основания.
— Какие?!
— Разумеется, веские.
— Лично меня в чем подозреваете?
— В бандитском нападении на автобус с предпринимателями.
— Вы с ума сошли… Да за такую клевету судьи покажут вам, где раки зимуют!
— Леня, там, где раки только зимуют, мы живем круглый год, — усмехнулся Таран.
Кетькалов повернулся к нему:
— Не острословь, Толя. Это так ты отблагодарил меня за советы, которые я давал тебе по расследованию того случая?
— Твои советы, мягко говоря, выеденного яйца не стоили. Сам-то ты где в ту ночь был?
— По ночам я имею привычку спать.
— Если спал, то в чьей постели?
— В своей, естественно… — Кетькалов наморщил лоб. — Хотя нет, извини… В ту ночь сработала сигнализация на пузыревском рынке, и мне с группой захвата пришлось до утра мотаться по городу в поисках покушавшихся на кражу.
Таран вздохнул:
— Леня, не надо ля-ля… По вневедомственной охране той ночью никаких происшествий не было, а дома ты не ночевал. Тебе не кажется это странным?
— Нет, не кажется.
— Тогда объясни нам сей подозрительный факт.
Кетькалов изобразил невинную улыбку:
— Тут и объяснять не надо, где может заночевать сорокалетний мужик, если он не импотент.
— Понятно, у любовницы. Адресок своей пассии не назовешь?
— Нет, не назову.
— Помнишь только лишь стены с обоями?
— Какие еще стены?
— Как у Высоцкого: «Ох, где был я вчера, не найду днем с огнем…»
— До такой степени я не напиваюсь.
— Тогда почему адрес забыл?
— Потому, что не в моем характере компрометировать порядочных женщин.
— Скажи, какой джентльмен!.. Твоя «порядочная женщина» скомпрометировала себя еще до твоего рождения.
— Кого имеешь в виду? — хмуро спросил Кетькалов.
— Все ее же, хозяйку «Золотого петушка» Алевтину Тарасовну Мореву.
— Ну и сочинитель же ты, Толя!
Таран осуждающе покачал головой:
— Леня, ты почему такой упертый? Есть документальное кино, где в компании с Пузырем и Алевтиной Тарасовной ваше сиятельство поднимает бокал за то, «чтобы у вас все было и чтобы вам за это ничего не было». Тост, конечно, заманчивый, но несбыточный. За преступно нажитое надо расплачиваться.
— Сфабриковать можно любой компромат.
— А зачем?.. Отвечать за преступление, должен тот, кто его совершил, а не подставной козел отпущения. Давай не будем тянуть резину. Кто из твоих здешних соседей просыпается рано, чтобы пригласить их в понятые?
— Здесь все спят до полудня.
— Ну что ж… Нарушать господский сон не станем. — Таран повернулся к стоявшему рядом Фомичеву: — Володя, съезди с Федей Жильцовым за шахтерами. Они, чтобы прокормиться, встают спозаранку. Пригласи парочку смелых мужиков, которые милиции не боятся.
Фомичев молча направился к оперативной машине. Кетькалова словно укололи:
