<p>Анатолий Ливри</p><p>Посмертная публикация Книга стихов</p><p>Стихи Пана</p>Для восприятия стихов Анатолия Ливри, впрочем, также как и для его прозы, недостаточно глаз и некоторого понимания смысла. Здесь надо воспринимать взором, кожей, памятью и, главное, верить в эти стихи, как в некое филологическое и физиологическое чудо. Превращение слов в чувствовании. Стихи, впрочем, требуют духовного противоборства и собственного заряда. И заряд и сила есть далеко не у всех. Стихи возбуждают, поднимают и делают интеллектуально равным автору. Может быть, это не Ливри написал, а я, читатель? Такие стихи обычно открываются в черновиках после смерти автора. Впрочем, в данном случае оно так почти и было. Судя по глухим отголоскам прессы, какая-то интеллектуальная история с Ливри случилась, недаром кое-какие опусы в сборнике помечены называнием современного узилища. Впрочем, в литературе часто все лучшее создавалось или в тюрьме или в бедности. Судя опять по слухам, преступление – самое писательское и вся ситуация античная. Судят за слова, за мнение, за точку зрения. Приблизительно в той же ситуации Анна Ахматова воскликнула: «Какую биографию делают нашему рыжему!» Она имела в виду Бродского. В случае с Ливри его интеллектуальные и служебные недруги кое-чего недоделали – а цикута из рук академического профессора?
«Это тебе не бином Ньютона, как устами одного из персонажей, говорил Булгаков», но совершенно очевидно из любого текста Ливри, что это автор античник, причем не просто любитель или унылый латинист в школе, а любящий специалист, знающий все закоулки и смысловую механику этого мира, покрытого позолотой. Я тоже люблю этот мир и, как и любой русский, являюсь его наследником. Недаром в былинные времена одним из первых на русский переводились истории с родины козлоногого Пана. Все мы немножко играем на свирели. Ливри здесь высвистывает мастерски. Иногда, правда, его свирель поднимается до звенящей и пронзительной патетики флейты.
