В1936 году тот же Вышинский добился отмены судебных приговоров по закону «О трех колосках», от которого пострадал целый миллион крестьян! Этот миллион крестьян теперь уже мог участвовать в первых выборах в Верховный Совет. И тот же Вышинский, имя которого в будущем превратят в символ репрессий, в 1937 году настоял на пересмотре дел инженеров и техников угольной промышленности и потребовал реабилитации всех, кто проходил по «делу о Промпартии». Тем и другим вернули ордена, звания и, само собой, право избирать и быть избранными. В1938 году после Хрущева руководить московским горкомом был поставлен Щербаков, при котором уже никто из работников Моссовета, МК и МГК, райкомов не пострадал. Щербакова даже обвиняли в том, что он очень неохотно и очень редко давал согласие на репрессии.
Я уже сказал, что их снарядами была ложь. Вину за репрессии валили на тех, кто их останавливал. Я с большим изумлением узнал, что Вышинскому припишут фразу, что признание обвиняемого является лучшим доказательством. Он говорил как раз обратное…
Устранив Ежова, мы постепенно добирались до его исполнителей. Они несли заслуженное наказание. В 1953 году Берия набрал материалы на Хрущева и других преуспевших в репрессиях преступников, но произошло то, что произошло. Они опередили, убив его… Вы, наверное, не знаете, что, придя к власти, Хрущев основательно вычистил архивы, уничтожив огромное количество документов.
— Встает закономерный вопрос: почему же коммунисты не остановили эту войну? — спросил Сталин, глядя на депутатов.
Он замолчал, надолго задумавшись. В зале висела напряженная тишина.
— Я имею в виду рядовых коммунистов, партийные массы, которые составляют основу партии, — сказал Сталин. — Члены Политбюро — отнюдь не боги. Многие наши поступки диктовались неодолимыми обстоятельствами. Я уже говорил, что мы стояли под дамокловым мечом. Любой отказ запросам от областных секретарей мог привести к перевороту в руководстве с непредсказуемыми последствиями. И хотя свою долю в нашу общую победу руководители партии сумели внести, однако основные наши надежды были обращены в партийную гущу. Оттуда мы хотели получить здоровые импульсы.
Но рядовым коммунистам, убежденным ленинцам, не хватало самой малости — образования. Да, как это ни звучит странно, — именно образования. Той самой осознанности своих действий, высокой политической культуры. Перефразируя известное выражение, можно сказать: наган в руке был, а Ленина в башке не было.
Именно поэтому я всегда настаивал на развертывании полномасштабной партийной учебы. Именно этой цели служил подготовленный при моем участии «Краткий курс истории ВКП(б)». Одной из основных стратегических задач нашей группы, так и не осуществленных, было освобождение партийных органов от несвойственных им хозяйственных задач. Слияние партии и государства губительно для партии. Она становится трамплином для бесталанных карьеристов, которые разлагают ее изнутри. Она отвлекается от своих коренных задач и, в конце концов, становится неспособной их решать.
Я знаю, что в мае 1953 года было все-таки принято постановление о лишении дополнительного денежного содержания, или так называемых «конвертов», крупных партийных руководителей. По уровню реальных зарплат они ставились на порядок-два ниже, чем служащие госаппарата того же ранга. Проводили это в жизнь Маленков и Берия. Партия могла бы полноценно переключиться на идеологическую работу. Она перестала бы быть приманкой для карьеристов и недоучек, — а об опасности перерождения партии говорил еще Ленин. Однако Берия был убит, Маленков отодвинут, и практически спустя три месяца Хрущев восстановил партийные привилегии. Он же воссоздал пост Первого секретаря партии…
Сталин опять на некоторое время замолчал. Тут же появился дежурный секретарь со стаканом воды. Сталин машинально взял стакан и, не отпив, так же машинально поставил его на трибуну.
— Казалось бы, многих репрессированных троцкистов можно понять. Они были искренни в своих намерениях. Ну, посудите сами: Ленин критикует Лигу Наций, а Сталин вступает в нее. Ленин называет американский империализм главным врагом Советской власти, а Сталин берет его себе в союзники. Марксисты говорят о мировой революции, а Сталин… А Сталин вместо диктатуры пролетариата предлагает альтернативные выборы…
Разве нельзя назвать Сталина предателем?.. Можно! Если следовать теории, как Библии, в которой нельзя изменить ни одного слова. Но наша жизнь строится не по Библии, и теория постоянно требует корректив. Однако и коррективы бывают разными: и правильными, и ошибочными. Ленин вводит НЭП, чтобы спасти экономику, Бухарин говорит: «Обогащайтесь!» — обрекая ее этим на крах.
