— Забавно получается, Юрик. Смулов знает этого Шалиско. Он, оказывается, когда-то работал в «Сириусе» помощником осветителя и учился во ВГИКе на вечернем. Был безответно влюблен в Алину. Одно время она его даже привечала, а потом, когда появился Смулов, дала отставку. А бедный Шалиско никак в толк взять не мог, что его отвергли, цветы ей носил, записки писал, подарки какие-то делал. Проходу не давал. Звонил постоянно, даже когда она выезжала из Москвы. А иногда и приезжал следом за ней. Смулов знает, что Алина всегда подавала в службу безопасности записку с фамилией Шалиско, чтобы ему не давали номер ее телефона. Называла его назойливым поклонником. Смулов, во всяком случае, серьезно его не воспринимал, и о ревности тут и речи быть не может. Кстати, этот безнадежно влюбленный уже года три как ушел работать в редакцию журнала «Кино», но от Алины не отступился. Вот ведь любовь, а?
— Наверное, этот Шалиско — такой смешной очкарик, — отозвался Коротков, выруливая на Садовое кольцо. — Знаешь, типичный неудачливый влюбленный, худенький, сутулый, некрасивый интеллектуал. Глупо подозревать его в убийстве, ты не находишь?
— Не нахожу, — резко ответила Настя. — Во-первых, не забывай, Алина его поначалу привечала, то есть дала надежду, и вполне обоснованную. Он не неудачливый влюбленный, а отвергнутый возлюбленный, а это уже совсем иной поворот. А во-вторых, именно такие худенькие очкастенькие интеллектуалы очень часто оказываются самыми изощренными преступниками. Поворот не пропусти. На Сретенке движение одностороннее, свернуть надо у светофора, а дальше переулками проедем.
— Это тебя Селуянов проинструктировал? — усмехнулся Юра, притормаживая у светофора.
Редакцию они нашли легко, Коля Селуянов действительно объяснил все очень толково и дал точные ориентиры. Внизу сидела бабуська — божий одуванчик, которая пропустила их, не задав ни одного вопроса и не спросив документов. На втором этаже они быстро нашли комнату 203, в которой, по сведениям того же Селуянова, было рабочее место Павла Шалиско. В комнате было полно народу, стоял гвалт и висел плотный сигаретный туман. Настя тронула за локоть девушку, стоявшую ближе всех к двери.
— Извините, нам нужен Шалиско, — тихо сказала она.
— Паша! — вдруг крикнула девица так громко, что Настя вздрогнула. — Павлик! К тебе пришли!
Из тумана вынырнул человек и подошел к ним.
— Вы ко мне?
Коротков поежился от недоброго предчувствия. Похоже, все разворачивается совсем не так, как они с Настей ожидали. Шалиско оказался широкоплечим красавцем с мужественной челюстью и смеющимися глазами. Никакой худобы. Никакой сутулости. Никаких очков. Если это и есть отвергнутый влюбленный, то он вполне мог задушить Алину. Но почему? У таких красавцев редко бывает, чтобы свет сходился клином на одной женщине, они с легкостью находят замену и утешаются с другой.
— Где бы нам поговорить в спокойной обстановке? — сухо произнес Коротков, представившись.
— Если вы готовы подождать минут десять, то можно будет поговорить здесь. У нас только что закончилась «летучка», сейчас все покурят и разойдутся по заданиям, здесь никого не останется.
Ни малейших признаков волнения, испуга, напряжения. Все это Короткову не нравилось. Но Шалиско не обманул, через несколько минут народ из комнаты стал рассасываться, и вскоре они остались втроем. Павел тут же открыл настежь оба окна.
— Проветрю немножко, а то глаза щиплет, до того накурено, — пояснил он. — Так я вас слушаю. Вы по поводу Алины?
Коротков присел за чей-то стол рядом с креслом, в котором устроился Павел. Настя осталась где-то у него за спиной. Он понял, что Селуянов, по-видимому, сумел узнать даже такую деталь, как то, какой из восьми письменных столов принадлежит Шалиско, и Настя держится к этому столу поближе. Небось глазами шарит, подумал Юра.
— Вы давно видели Алину Вазнис в последний раз?
— Давно.
— А точнее?
— Очень давно. С полгода, наверное.
— А по телефону с ней в последнее время разговаривали?
— Сейчас скажу точно. — Шалиско задумался. — Она уезжала на натуру в середине июля, дня за два до отъезда позвонила мне, сообщила, где и в какой гостинице будет жить.
— Зачем?
— Что — зачем? — не понял Шалиско.
— Зачем она вам это сообщала?
— Чтобы я туда позвонил.
— Зачем вы должны были звонить ей в гостиницу?
— Ах это! — Шалиско усмехнулся. — Да это же все розыгрыш, создание имиджа. Неужели вы сами не поняли?
— Представьте себе, не понял, — холодно ответил Коротков. — Я жду ваших разъяснений, желательно правдивых.
Глаза Шалиско мгновенно превратились в льдинки, лицо окаменело.
— У вас нет оснований ни в чем меня подозревать. И по-моему, я вас еще ни разу не обманул. Во всяком случае, на лжи вы меня пока не поймали. Так что выбирайте выражения, будьте любезны.
Коротков понял, что непростительно расслабился, выбрал неправильный тон и отпугнул собеседника. Или насторожил? Но он так устал, и так болит голова…
— Прошу извинить, — примирительно произнес он. — Но разъяснения ваши все равно нужны.
