– Премного благодарен, – заявил Айвен, вставая и отвешивая театральный поклон, перед тем как снова упасть на кушетку. – Эту песню сочинил я. Эндрю Ллойд Вебер, можешь мне завидовать.
Элизабет погрузилась в работу и снова стала напевать, но сразу же осеклась.
– Знаешь, Поппи, – прокричал Айвен в другую комнату. – Мне кажется, Элизабет меня слышит. – Он сложил руки на груди и пошевелил большими пальцами. – Мне кажется, она меня хорошо слышит. Не так ли, Элизабет?
– Господи боже мой! – Элизабет уронила образцы на стол. – Бекка, это ты меня зовешь?
– Нет. – Голос Бекки был едва слышен.
Элизабет покраснела, смущенная тем, что выставляет себя дурой перед подчиненными. Пытаясь исправить положение, она строго попросила:
– Бекка, ты можешь принести мне кофе от Джо?
– Да, кстати, – пропел Айвен, получая большое удовольствие от ситуации. – Не забудь сказать, чтобы она отнесла назад одну из этих чашек. Джо будет доволен.
– А-а! – Элизабет щелкнула пальцами, как будто вдруг о чем-то вспомнила. – Захвати с собой одну из этих чашек. – Она протянула Бекке кофейную чашку. – Джо будет, – она смущенно запнулась, – доволен.
– Ага, она прекрасно меня слышит, – рассмеялся Айвен. – Просто не хочет себе признаться. Рассудок не позволяет. У нее весь мир черно-белый. – И, подумав, добавил: – И еще бежевый. Но я тут все встряхну, и мы повеселимся. Ты когда-нибудь делала это раньше, Элизабет? Веселилась? – В глазах у него зажегся озорной огонек.
Он спустил ноги с кушетки и вскочил. Сев на край стола Элизабет, он посмотрел на распечатки с информацией о воображаемых друзьях и недовольно покачал головой.
– Ну нет, ты же не веришь во всю эту чепуху, правда, Лиззи? Можно, я буду называть тебя Лиззи?
Элизабет вздрогнула.
– А-а, – нежно сказал Айвен, – Значит, тебе не нравится, когда тебя называют Лиззи, так?
Элизабет тихо сглотнула.
Он лег на стол поверх образцов коврового покрытия и подпер рукой голову.
– Что ж, у меня есть для тебя новости. – Он понизил голос: – Я настоящий. И никуда не уйду, пока ты не откроешь глаза пошире и не увидишь меня.
Элизабет перестала вертеть в руках листы с образцами и медленно подняла глаза. Она окинула взглядом кабинет, а затем уставилась прямо перед собой. Ее вдруг охватило почти забытое ощущение покоя. Она чувствовала себя в полной безопасности, окруженная теплом, и, застыв, словно в трансе, не могла ни моргнуть, ни посмотреть в сторону.
Внезапно дверь кабинета распахнулась так быстро и резко, что ручка врезалась в стену. Элизабет и Айвен вздрогнули от неожиданности.
– Что ж, простите, что прерываю ваше воркование, – хмыкнула возникшая в дверном проеме Сирша.
Айвен спрыгнул со стола.
Озадаченная Элизабет сразу начала приводить в порядок стол, что было ее естественной панической реакцией на неожиданные появления сестры. Она поправила пиджак и провела руками по волосам.
– Ну, не стоит наводить порядок ради меня. – Сирша махнула рукой, ее челюсти энергично ходили, занятые жевательной резинкой. – Знаешь, ты все время суетишься из-за ерунды. Просто
Полуприкрыв глаза, Элизабет наблюдала за сестрой. Своими дикими поступками и вспышками агрессии Сирша выводила ее из себя. Пьяная или трезвая, Сирша всегда была одинаково непредсказуемой. На самом деле, Элизабет с трудом могла определить, пьяна сестра или нет. Сирша так и не нашла себя, так и не стала личностью, не поняла, кто она, к чему ее влечет, в чем ее счастье и куда она хочет двигаться в жизни. Она этого попросту не знала. В ней переплелись разные личности, которым она так и не дала развиться. Элизабет часто задумывалась о том, кем могла бы стать ее сестра, если бы перестала пить. Но она боялась, что это решило бы только одну из множества проблем.
Элизабет очень редко удавалось остаться с Сиршей наедине и поговорить, это напоминало ей погоню за бабочками, которых она в детстве пыталась поймать банкой. Они были такие красивые, наполняли комнату светом, но никогда нигде не сидели достаточно долго, чтобы их можно было поймать. Элизабет все время находилась в состоянии погони, а когда ей все-таки удавалось поймать сестру, Сирша яростно билась крыльями о стекло, стремясь вырваться на волю.
Находясь рядом с Сиршей, Элизабет изо всех сил старалась проявлять понимание, относиться к ней с симпатией и сочувствием. Она научилась этому, когда обратилась к специалистам. Ей хотелось получить как можно больше советов из разных источников, чтобы помочь сестре. Нужно было узнать те волшебные слова, которые следовало сказать Сирше во время ее редких визитов. И даже когда Сирша ей грубила и вела себя чудовищно, Элизабет все равно старалась держаться с ней дружелюбно и ласково, потому что боялась навсегда ее потерять, боялась, что Сирша совсем ускользнет из-под ее опеки. К тому же она чувствовала, что обязана за ней присматривать. Но главное, она не могла больше мириться с тем, что все красивые бабочки в ее жизни улетают от нее.
