Значит, остается одно: немедленно соглашаться на брак с Реем. Если он, конечно, еще этого хочет. Свое поведение она может объяснить ревностью. Он, конечно, рассиропится: «Ах, вы для меня единственная!» Тут она: «Я вся твоя!», быстренько выходит замуж и кается: так и так, прости, сначала ради родителей, а потом полюбила по-настоящему, не вини, пойми, спаси, помоги… И все хорошо: влюбленный Рей ликует, родители найдены; Вика, мама и папа, все в подарках, обласканные зятем-миллионером, отбывают на родину. А она, Ника, остается с этим чужим человеком в его дурацком Замке…
Преисполненная жалости к себе, Ника начала всхлипывать, продолжая лежать в постели, закинув руки за голову. Но холодные слезы стекали по щекам прямо в уши, отчего делалось щекотно. Она решила перевернуться и поплакать всласть, с удобством, но тут зазвонил телефон.
Скотт Стенли приглашал ее к себе на виллу — играть в теннис.
— Я за вами заеду, Вики. Ребята тоже будут: и Лесли, и Кейт, и Крис с Сандрой. Рею я уже звонил — он не возражает.
У Ники сразу улучшилось настроение. С этим народом она чувствовала себя отлично, они мало чем отличались от ее московских приятелей. Интересно, а почему это Рей не возражает? Надо разобраться. Разыграем любящую невесту.
— Я бы с удовольствием, Скотти. Но хочу сначала переговорить с Реем. Я вам сейчас перезвоню.
Она набрала номер Рея и, услышав его сумрачный голос, очень кротко спросила, действительно ли он не имеет ничего против, если она примет приглашение Скотта.
— Нет, нет. Это даже кстати. Я, к сожалению, с утра занят в офисе, но к обеду освобожусь. Мне необходимо с вами поговорить, Вики. — Голос у него был не сердитым, а скорее виноватым.
— Мне тоже, — нежно сказала она.
Все, больше она не будет валять дурака. Сегодня же даст согласие. Но пока — ура! — можно отвлечься. Она позвонила Скотту и через полчаса, свежая и жизнерадостная, уже была готова к выходу. Скотт не заставил себя ждать. За сестру Ника не беспокоилась — та со вчерашнего дня гостила у своих новых приятелей и должна была вернуться только после обеда.
На вилле Стенли Ника провела полдня и вернулась в отель к обеду исключительно из-за того, что обещала Рею. Веселая компания, которую она только что покинула, действительно немногим отличалась от ее московской «банды». Она состояла в основном из студентов: парни, как один, изучали финансовые дисциплины, у девушек же не было такого единодушия: Кейт — филолог, поэтесса, Сандра — будущая актриса, Джин — медик. Все утро они играли, дурили, пили и ели. Ника, разумеется, показала класс, в теннис она играла здорово, потом плавала в бассейне — до сих пор она видела такие только в кино да в Замке у Рея. Рей… В номере Ника вдруг почувствовала усталость. Приняла душ, накинула легкий голубой халатик и пошла в спальню, где стояла ее чудесная большая кровать с закругленными углами.
Спальня, выдержанная в теплых бежево-розово-золотистых тонах, успокаивала, навевала сон, приятные утешительные мысли… Все будет хорошо… Думать больше ни о чем не хотелось…
Дремоту спугнули чьи-то шаги. Рей? Он, должно быть, не достучался и, встревоженный, вошел без приглашения. Ника лениво повернула голову в сторону двери. Да, он стоял на пороге и смотрел на нее:
— Вы не больны, Вики? Я стучал…
— Нет, входите. Просто я устала. Напрыгалась. Знаете, — она засмеялась, — я обыграла Скотта вчистую!
— Я не удивляюсь. Есть ли что-нибудь, что вы делаете плохо? Я могу войти?
— Да. Садитесь вот тут. — Она кивком указала на кресло возле кровати. — Вы меня простите? Мне не хочется шевелиться. Можно, я еще чуточку полежу?
— Конечно, Вики. Я не помешаю?
Ника отрицательно покачала головой и выжидательно посмотрела на Рея. А он смотрел на нее встревоженно и виновато.
— Простите меня, я был вчера груб. Отчасти виновато виски. Но перемены в вашем поведении измучили меня… Объясните, что с вами происходит? Как вы относитесь ко мне? Если ненавидите — то за что? Временами мне кажется, будто я вам небезразличен, и у меня появляется надежда, что вы, по крайней мере, сможете меня полюбить. Но за этим снова следует отчуждение…
Ника вяло вспомнила, что собиралась объяснить свое поведение ревностью к Эйлин, и механически проговорила эту заготовку.
— Эйлин? — переспросил Рей. — Почему вы сразу не спросили меня о ней? Впрочем, я, конечно, должен был рассказать сам. Поверьте, она давно уже ничего не значит для меня. Если хотите, я вам расскажу историю наших отношений.
Ника кивнула. Ее это вполне устраивало: пусть он говорит, а она будет себе тихонько слушать, главное, чтобы от нее ничего не требовали и дали спокойно полежать.
Рей рассказывал ей о своем детстве, об Эйлин, их новой встрече, своей страсти, ее внезапном отъезде. О том, какое впечатление произвела на него ее, Викина-Никина, фотография, заставившая окончательно забыть подругу детства. Потом говорил о своей любви.