Оправа визора легонько завибрировала: пришло какое-то сообщение. Прочитать его, идя по улице, невозможно, стекла должны оставаться прозрачными, но можно прослушать. Наяна дважды прикоснулась кончиком пальца к оправе, что означало «голосовое сообщение», и из встроенного крохотного динамика послышался механический голос:
– Сообщение от абонента Юбер. Ты скоро. Знак вопроса.
– Сообщение для абонента Юбер, – негромко произнесла девушка. – Иду из магазина. Точка. Десять минут.
Юбер. Ее парень. Можно даже сказать, жених. Они живут вместе уже два года. Решили, что если проживут три и не разбегутся – поженятся. Нужно проверить, смогут ли они мирно сосуществовать на протяжении долгих лет. Конечно, разводы никто не отменял, и брак можно в любой момент расторгнуть, но какой смысл в краткосрочной супружеской жизни? Государство всемерно поощряет семейные ценности и стабильные браки, за пятьдесят лет совместной жизни назначаются огромные выплаты. Если потерять время в скороспелом и необдуманном первом браке, то второй брак может по естественным причинам не дотянуть до золотой свадьбы. Тот, кто придумал этот закон, убил разом двух зайцев: с одной стороны, поддержал семейные ценности, с другой – создал мощный стимул заботиться о собственном здоровье. Доживешь до преклонных лет, сохранишь себя, своего супруга и брак – получишь большие деньги, которые сможешь с удовольствием потратить или оставить наследникам. Здоровый образ жизни снижает нагрузку на здравоохранение, страховые компании тоже довольны. А интегральный показатель здоровья населения повышает престиж страны на международной арене. Кругом сплошная выгода.
Юбер – программист, работает не выходя из дома. И, конечно же, он ни разу не «ретро». Пристрастия Наяны он не разделяет, но и не смеется над ней. Ему все равно. Юбер с удовольствием ест то, что она готовит, и с таким же удовольствием поглощает готовую еду, которую привозит курьер.
Сейчас Наяна придет домой, приготовит что-нибудь вкусное, они поужинают. Наяна расскажет о неудаче с первым коммерческим контрактом, Юбер найдет какие-нибудь неожиданные аргументы в пользу того, что «это и к лучшему». Он будет думать, что его невеста нуждается в утешении и поддержке, а она будет делать вид, что расстроена и поэтому благодарна за вовремя подставленное плечо. На самом деле ни в какой поддержке она не нуждается, потому что перестала огорчаться из-за этих несносных Стражалковских и выбросила их из головы, но нужно дать Юберу возможность почувствовать себя опорой, без которой Наяна просто рухнет.
* * *
– Ты знаешь, кого я сегодня видела? Сына Федора Стражалковского! Того самого!
Глаза восьмидесятичетырехлетней Екатерины Игоревны горели восторгом, щеки раскраснелись.
– Я с утра гуляла в парке, смотрю – навстречу идет Стражалковский, точь-в-точь такой, каким я его помню! Молодой, красивый, шагает уверенно, голову несет горделиво. Я прямо обомлела в первый момент: когда я его таким видела, мне было лет тридцать, мы же с ним земляки, жили в одном городе, он был звездой журналистики на нашем местном телевидении. Мы все его обожали! А уж когда он перебрался в Москву и стал писателем – книгу по сто раз перечитывали. Ни одного онлайн-выступления не пропускали, в интернете была куча фанатских сообществ. Ну и вот, иду я по парку и вижу Стражалковского. Первая мысль была: как же так, он совсем не состарился. Потом вспомнила, что он вообще умер. И только потом сообразила, что это, наверное, его сынок. Так похож – просто копия! Я, конечно, подошла и спросила, мол, не родственник ли ты знаменитого писателя, он подтвердил. Но знаешь, Наяночка, – Екатерина Игоревна заговорила тише, – он мне не понравился.
– Чем же? – пряча улыбку, спросила Наяна.
О том, что Егор Стражалковский ей тоже не понравился, она благоразумно решила умолчать.
– Спесивый очень. Высокомерный. Если бы его покойный отец так себя вел, я бы поняла. Все-таки нужен изрядный талант, чтобы написать книгу, которую читают и продолжают читать целых полвека. Это не какая-нибудь однодневка, о которой через месяц забывают. Федор свою славу заслужил, так что имел бы право вести себя как угодно. Но этот-то! Что он из себя представляет? А разговаривает через губу, как будто он царь и бог и все ему должны. Он шел в сторону корпуса коммерсантов, наверное, решил свой жетон использовать.
– Наверное, – сдержанно согласилась Наяна. Она совершенно не собиралась распространяться о том, что ей известно. – Ну что, начнем занятие?
– Да-да, конечно, – торопливо закивала Екатерина Игоревна. – Прости, Наяночка, я разболталась. Меня эмоции просто переполняют!
Значит, не передумал за ночь Стражалковский-младший, с самого утра притащился требовать, чтобы заменили инструктора. Ну и ладно.