И тут в жизни Егора Стражалковского появился Тимофей Муратов. Разумеется, не сам собой появился, не вдруг и не просто так. По мере насыщения видеокамерами каждого дециметра общественного пространства стала возвращаться мода на закрытые частные клубы с ресторанами, спортзалами, СПА, переговорными. Случайных людей с улицы там не бывало, все из примерно одной тусовки. Именно в таком клубе Егор много раз пытался обсудить с другими бизнесменами свои проблемы. И однажды его познакомили с Муратовым, который сказал:
– Я слышал о твоих трудностях. Ты не думал о том, чтобы подтолкнуть продажи книги?
– Да как подтолкнуть-то? – с досадой махнул рукой Егор. – Они теперь из года в год только падают.
И Тимофей подкинул идею. Нужно потратиться на Тоннель и доказать, что в книге Федора Стражалковского все правда. Поднять шум в Сети, организовать бурное обсуждение, подробно рассказывать о ходе подготовки к Тоннелю, объявить о новом издании, приуроченном к сорокалетию первой публикации «Забытых тайн».
Предложение прозвучало неожиданно для Егора, в этом направлении он как-то даже и не думал.
– Но сорокалетие уже в этом году, – неуверенно ответил он. – «Тайны» впервые вышли в пятидесятом…
– Значит, нужно брать ноги в руки и поторопиться, – безмятежно откликнулся Муратов. – Спецов по разгону настроений в Сети я подгоню, у меня хорошая команда есть на примете. Твоя задача – жетон и исполнитель. У тебя личный жетон еще есть?
– Давно потратил.
– А у матери?
– Тоже нет, – неопределенно ответил Егор.
Ему не хотелось признаваться пока еще малознакомому человеку, что оба жетона он израсходовал на совершенно дурацкие затеи: увязнув в долгах и подозревая, что его где-то обманули, пытался выяснить, кто и в чем его подставил. Оба раза не угадал со временем и местом, проблему так и не решил, жетоны пропали впустую. Эльнара свой жетон ни за что не отдаст, значит, придется покупать. А семейный бюджет и без того трещит по швам.
Но перед Муратовым, так дорого одетым и таким вальяжным, хотелось выглядеть достойно. Да, у Егора Стражалковского есть проблемы, а у кого их нет? У него, Егора, всего лишь жемчуг мелковат, вот и вся проблема, а с густотой похлебки все в полном порядке.
– Хорошо, с жетоном вопросов нет, – небрежно сказал он. – А сроки? Уже март, нужно успеть с обновленным и дополненным изданием до конца года. Успеем?
Муратов заверил, что они все успеют. Если исполнитель пройдет Тоннель до конца сентября, то до конца года времени будет достаточно, чтобы написать вставку, подредактировать выбранный очерк, подготовить красивую презентацию.
Они договорились встретиться еще раз и обсудить детали. На следующий день вместе пообедали в этом же клубе, еще через два дня Муратов показал Егору примерный план-график проекта. Егору нравилось, что Тимофей отнесся к делу вдумчиво и тщательно, даже «Забытые тайны» проштудировал, хотя в этом не было никакой необходимости.
Когда зашла речь о том, какой очерк выбрать, Муратов мягко и деликатно продемонстрировал понимание финансовой ситуации Егора.
– Возьми самый последний по хронологии. Если я правильно помню, это двадцать четвертый год, верно? Остальные очерки касаются еще более ранних преступлений. Для двадцать четвертого вам с матушкой нужен будет человек не моложе шестидесяти шести лет, такого и найти проще, и обойдется он дешевле. Самый первый очерк вообще про девяносто второй год, тут без вариантов, если такой долгожитель и существует, то его наверняка захапала Госпрограмма. Зачем тратить лишние деньги на исполнителя для, скажем, восемнадцатого года или даже тринадцатого? «Семьдесят плюс» стоят намного дороже.
Резоны показались Егору более чем убедительными. Пусть будет двадцать четвертый год, какая разница? Теперь он был готов к разговору с матерью.
К его огромному удивлению, Альбина не пришла в восторг от затеи сына. Более того, принялась настойчиво отговаривать его. Егор злился оттого, что мать не понимала и не принимала его план.
– Сынок, нельзя вдохнуть жизнь в труп, – убеждала Альбина. – Папина книга живет уже сорок лет, ей давно пора на покой, просто удивительно, что она вообще прожила так долго.
– Раз прожила так долго, несмотря на бешеную конкуренцию, значит, у нее есть потенциал, и глупо не использовать его, – стоял на своем Егор.
– В наше время ни одна книга не живет больше года. Сорок лет – это невиданная, немыслимая удача, которую судьба нам послала. А такая удача дважды не повторяется. Как бы не было хуже, сынок.
– Это не удача, упавшая с небес, а плоды папиного таланта, как же ты не понимаешь! Папа был гениальным рассказчиком, именно поэтому книга до сих пор продается. И будет продаваться, я уверен! Надо только подтолкнуть, чтобы замазать впечатление от того идиотского иска, будь он неладен.