– Вот и ну! – ответил кум, вытерев усы, – Так Могута мне и сказал, когда в Китеж снова поедешь, мол, тогда и вернёшь. А сейчас мол, не переживай. Свои люди, росы, мол. Стало быть, верить друг дружке должны, а иначе напастей всяких накличем, коли, веры никому не будет. Так и сказал. Хороший муж.
– Э, не скажи, кум. Могута, хоть и кажется щедрым, да своего всё одно не упустит. Ежели всем в долг давать станет – сам по миру пойдёт.
– Тута ты прав, конечно, – кум почесал подбородок, – Я вот как мыслю. Вот, ежели, Могута к тебе отнёсся так, по доброму…, то к кому ты снова пойдёшь за товаром? К нему, али к кому другому?
– Ну, к Могуте, разумеется. К кому ж ещё.
– Вот! – кум поднял палец, – И, стало быть, чем больше к Могуте люду ходить будет, тем больше он продаст. И тем лучше у него дела идти будут. Я вот так мыслю.
Кум замолчал и уставился в небо, развалившись на рогожке и лениво отмахиваясь от назойливой мошки. Второй задумчиво почесал живот под рубахой, поправил намотанные на облучок вожжи и снова повернулся к куму.
– А помнишь кум, как на зимних проводах, мы вашу ватагу в озеро загнали?
– Нашёл, что вспомнить! С вами ж тогда, Ратибор был.
– И что, что Ратибор? Вас тогда, сколько было-то, а?
Весной, когда провожали зиму, в Китеже на ярмарочных гуляньях, завязалась традиционная потеха, стенка на стенку. Хмельной народ, разделившись на две ватаги, схлестнулись на кулаках на льду озера. Одетые в тяжёлые шубы и тулупы, разгорячённые бойцы от души лупили и валяли друг друга в снегу, под озорные крики и улюлюканье зрителей. Человек триста тогда набралось с обеих сторон. В тот раз ватага, в которой был кум, проиграла потасовку. Половина сражающихся ухнула в воду, когда лёд не выдержал такой массы народа и треснул сразу в нескольких местах.
– Ты сам-то, Борко, тогда в воде вместе со мной барахтался. Али забыл?
– Так ты ж, вцепился в мой полушубок, как клещ, – возмутился Борко, – Чуть не утоп из-за тебя.
– Так уж и утоп бы?
– А-то! Если б не заехал тебе промеж бровей, точно бы утоп.
– Кхе… – кум почесал то место, про которое помянул его приятель, – Да уж, заехал ты мне тогда знатно. Что оглоблей. Ну да ничего, нынче на свадьбе, мы с вами поквитаемся.
– Ох, кум! Чья бы корова…
– Точно побьём вашу ватагу.
– А вдруг мы с тобой в одной ватаге будем?
– Ты никак испугался, что я с тобой поквитаюсь?
– Это я-то испугался? Нет, ну нарочно я возьму и пойду к тем, кто против вашей ватаги будет. И снова промеж бровей тебя приголублю.
– Ох! Ну, рассмешил! – кум выплюнул соломинку, – В прошлый раз тебе это удалось, потому что я оступился на льду. Нынче-то льда вам взять негде.
– А причём тута лёд. Уж не хочешь ли ты, кум сказать, что мы вас тогда побили из-за одного везенья?
– А как же? Везенье. Нас ведь тогда больше на ногах-то осталось стоять. Вот лёд под нами и проломился. Кабы не это, я бы тя, сам промеж косых приложил бы.
– Это у кого косые-то? – возмутился Борко.
– Да у тебя, у кого ж. Не у меня же.
– У меня, выходит, да?
– Ага! – кум даже скривил лицо и перекосил взгляд, чтобы было убедительнее, – Как у зайца.
– Да я щас тебе самому косые сделаю.
Бороко приподнялся и схватил кума за ворот рубахи. Кум, не долго думая, махнул кулаком. Борко дёрнул головой, уходя от удара, но рук не разжал. Оба приятеля не удержавшись, упали на дно телеги и, вцепились друг в друга, лягаясь и бранясь, на чём свет стоит. Кобыла, почувствовав, что телега заходила ходуном, стала посреди дороги.
Так, пыхтя и ругаясь, оба крестьянина затеяли потасовку, сотрясая телегу, и не слышали приближавшихся ударов копыт по дороге. Закованный в кольчужную броню белогривый конь без седока промчался мимо, обогнув стоящую на дороге повозку и, скрылся в клубах пыли.
Оба разом вскинули головы. Разжав объятья, выпрямились и сели, провожая взглядом удаляющиеся клубы пыли.
– Кто это был? – спросил кум, поправляя разорванный ворот рубахи.
– Да вроде скиф. Быстро проскакал, толком и не разглядел.
– А по что решил, что скиф?
– Дак вона, грива белая мелькнула. Ну и в кольчуге весь.
– Куда это он так спешит? – кум почесал бороду. Вынул из неё пару соломинок и сплюнул на землю кровь.
Появление белогривого коня, прекратило потасовку. Теперь кумовья уже не пытались набить друг другу рожи, разом позабыв о недавней ссоре.
– Да в Китеж, куда же ещё. – Борко взял поводья, – Скифы ж, тоже на свадьбу званы. Но! Пошла, родимая!
Ольгерд быстро нырнул вправо и попытался достать Ратибора., но тот легко отклонил меч юноши и снова ушёл в сторону. Всеслав попытался, было, достать воеводу снизу, но и у него ничего не вышло.
Двое витязей, вот уже битый час наседали на воеводу с двух сторон. Но Ратибор раз за разом, отбивал их атаки, легко, словно играючи крутя два тяжёлых деревянных меча. Оба уже не по разу получили довольно болезненные уколы, но сами никак не могли достать воеводу.
