Тут лампа в руках девочки почему-то стала гореть ярче. Существо мгновенно отреагировало на это – попятилось назад, в темноту. Катя от неожиданности тоже сделала шаг назад, еще сильнее впечатываясь в стену.
Свет стал еще ярче.
Девочка подняла фонарь выше над головой. Тот загорелся еще ярче.
«Тут выход!» – поняла девочка. Она оглянулась.
Прямо у себя за спиной она заметила дверь из темного дерева со множеством мелких и крупных символов-штрихов – увеличенную копию крышки шкатулки темного дерева.
Эта дверь просто обязана была стать ее спасением сейчас, когда существо в полумраке коридора все больше злилось, боясь подойти к ней ближе.
Одним движением Катя еще сильнее надавила на дверь, толкая ее из последних сил, молясь лишь об одном – чтобы та оказалась не заперта.
Рука дрогнула. Вспотевшие пальцы разомкнулись, выпустив фонарь, светильник выскользнул и с грохотом упал на каменные плиты.
Огненные искры от него разлетелись вокруг, на мгновение озарив зеленые глаза и злобную оскаленную морду с огромными клыками, а через мгновение коридор опустился в чернильную темноту – ни лучика света, ни блика, ни отражения.
Зверь – Катя это скорее почувствовала, чем увидела во внезапной темноте – ринулся в сторону своей жертвы.
Зажмурившись, прижимая к себе шкатулку, девочка дернула дверь что есть силы. Та наконец подалась, скрипнула, пропуская ее внутрь и плотно закрывая за ней пространство коридора. Катя услышала отчаянный рык, мощный толчок в дверь с той, другой стороны – и все.
Все стихло.
Катя не решалась открыть глаза, все еще прислушиваясь.
Очевидно, она выбралась из коридора: чувствовался свежий воздух, сладковатый запах цветущей липы и знакомый с детства аромат хвои. Где-то совсем рядом настырно чирикал воробей, размеренно цокая лапками по твердой поверхности. Было тепло и сухо.
– Мамочки, – отчетливо послышалось справа. Голос испуганный. Низкий, грудной. Вероятно, мальчишеский. И шорох, будто кто передвинулся.
Отчаянно прижимая к груди шкатулку, Катя приоткрыла глаза и шагнула вперед.
Ноги тут же запутались, уперлись во что-то твердое и неустойчивое, девочка потеряла равновесие и с грохотом повалилась на пол, неуклюже расставив руки и выронив драгоценную шкатулку.
– Да ё-ё-ёлки же палки, – протяжно простонала она, перехватывая руками ушибленные колени. Она растянулась на полу. Широкие деревянные плахи были плотно подогнаны друг к другу, гладко зачищены. В полуметре от ее головы стояли две деревянные лавки, а между ними высился громоздкий дубовый стол: если бы Катя сделала еще один шаг, виском бы точно поймала угол.
От этой неприятной мысли спасенный висок зачесался. Катя его потерла и посмотрела на свои ноги: те неловко прятались в огромном сундуке, сейчас перевернутом набок, с вывороченным под основание замком.
– Я что, из сундука выскочила? – Катя обернулась в сторону, откуда только что донеслось испуганное «мамочка».
Из дальнего угла комнаты, широко распахнув от удивления синие, как васильки, глаза, на нее смотрела девочка лет пятнадцати в длинной, чуть расширенной от груди льняной рубахе-платье с сине-голубой вышивкой по краю рукавов и подолу и с косой, перекинутой на грудь. Девочка уставилась на Катю, и чуть пухлые губки раскрылись в немом крике.
– Ма-а-а-а! – хрипло крикнула она и плюхнулась на лавку, подобрав под себя ноги в туфельках из тонкой кожи с загнутыми на восточный манер вверх носками.
– Не кричи! – строго приказала Катя. Но девочка только еще громче заверещала.
– Ты кто? – спросила ее Катя, чтобы как-то поддержать беседу и заставить замолчать.
– Я – Ярушка, Ярослава то есть, – поправилась девочка, все еще во все глаза разглядывая Катю. Она, конечно, старалась быть вежливой, хотя испуг и не прошел. – А ты кто будешь?
– Я – Катя, – отозвалась она, вставая. И повторила вопрос: – Я что, из сундука этого выскочила? Ярослава, медленно переведя взгляд на перевернутый сундук, кивнула.
– Странно, – Катя нахмурилась.
Она присела на корточки в поисках своей шкатулки и нашла ее под столом. Чтобы ее достать, ей пришлось встать на четвереньки и что есть силы потянуться за вещицей. Ярослава на своей лавке подалась назад, еще выше подобрав подол платья.
– Да не бойся ты, не кусаюсь, – проворчала Катя, усиленно соображая, что делать дальше.
– Ты как в бабушкин сундук забралась?
«В самом деле, как?» – мелькнуло у нее в голове.
Катя повернулась, приподняла угол сундука. Тот оказался тяжелый, с коваными железными накладками на углах и пухлыми пуговками-набойками. Крякнув, она перевернула сундучище, поставив его на место.
– Здоровый, – то ли себе, то ли своей новой знакомой пробормотала она.
– Так ты как туда забралась-то? Ты кто?!
Катя, зажав в руках шкатулку, села за стол, тяжело вздохнув и уставившись на Ярославу.
Теперь их с Катей разделяла только его широкая темно-коричневая поверхность с выставленным рядком рукоделием, видимо, Ярославиных рук работы: льняной салфеткой на квадратном подрамнике, мотком разноцветных ниток, колким ёжиком подушки для иголок.
