— Мы продолжаем, как и прежде, молиться о здоровье и благополучии великого государя монголов Чингис-хана, да пошлет ему Небо много радости. Мы горды его просьбой о дружбе. Мы счастливы оказать великому хану любую помощь, какая только в наших силах. Я знаю цену поддержке, оказанной во время, ибо я пожил немало. И мне, человеку немолодому, тяжело огорчать Чингис-хана моими словами. И все же я с большой болью отвечаю: как бы дружески мы не относились к монголам, мы не сможем отдавать вам в услужение девиц и юношей. Наш народ мал, — хан вздохнул. Субетай понял, что он готовился к этой речи. — Если бы нас было как звезд на небе, хотя бы вполовину числа покоренных монголами народов, тогда мы считали бы долгом отправлять лучших наших девиц и юношей великому хану. Но, к моей печали, это не так. Я также скорблю о том, что количество белых коней, названное тобой, слишком велико для нас. Я предлагаю уменьшить его вдвое. Итак, наш ответ таков: коней в два раза меньше, людей — нет. И поддержка в любой войне, — подвел итог хан.
Субетай знал, что требования Чингис-хана были невыполнимы. Главное, что он должен был сделать — это убедиться в дружественности лесных жителей. Так что без прекрасноланитных девиц и метких юношей народа Рыси монголам придется обойтись. А скот, который они обязуются поставлять, будет очень кстати.
И все же Субетай помедлил. Он прикрыл глаза и помолчал. Пусть дети Рыси почувствуют тревогу. Пусть замрут в ожидании своей судьбы — быть им друзьями монголов или отношения уже испорчены безвозвратно.
— Что ж… — Субетай все еще не поднимал глаза. Торопиться было нельзя. Он сосчитал до десяти и, наконец, взглянул в глаза хану. Тот был бесстрастен. — Обдумав твои слова, и особенно ценя проявления дружбы, мы принимаем твой ответ. Да благословит Небо твои дни, хан.
— Пусть сбудутся твои пожелания. — Субетаю почудилась дрожь в голосе хана. — Если мы покончили с делами, приглашаю тебя на пир, посол. Вместе с твоим сопровождающим.
Посол и военачальник учтиво поклонились.
Субетай проснулся до рассвета, и сразу вспомнил вчерашнее: пир, неторопливый разговор с ханом, шутки.
В деревянных покоях хана Субетай встретился с Харачаром, бывшим послом народа Рыси, своим давним знакомым. Он заметно постарел за это время.
— Ты не забыл моих уроков, сын Чингис-хана, — улыбнулся тот. — Рад, что они пошли тебе на пользу. Большая честь видеть тебя у нас послом.
— Благодарю тебя, — поклонился ему Субетай. — Пусть Небо пошлет тебе спокойную старость.
…Он полежал немного, просыпаясь. Да, ведь было ощущение, какое-то предчувствие… Может быть, это случиться на обратном пути? Субетай потянулся. Как все хорошо прошло. Его первое поручение удачно выполнено. И что, чего-то надо ждать по дороге домой?
Субетай подумал, что бы это могло быть. Все, что приходило в голову, ему не нравилось. Включая гибель под камнепадом в опасном месте. «Нет, — успокоил он себя, — я не умру сейчас. Я бы почувствовал… Наверное. Или нет?»
Он прислушался к тишине. Сейчас он встанет, выйдет из палатки-майхана… неожиданный звук заставил его замереть. Субетай услышал нарастающий шум, голоса. Что это? Предательство? Субетай выскочил из майхана с саблей, успев спрятать нож в рукаве.
Он не сразу понял, в чем дело. Его отряд напал на спящее поселение народа Рыси.
Алтан, верхом на лошади, наблюдал за резней в долине.
Субетай бросился к нему.
— Останови их, сейчас же!
— Нет. Это приказ, — сказал Алтан, едва взглянув на Субетая сверху вниз.
— Опомнись, — еле сдерживая гнев, проговорил Субетай. — Я посол и сын Чингис-хана.
— Сомнений в этом нет никаких, — согласился Алтан. — Только военачальник — я. У меня приказ хана.
— Я бы знал об этом приказе! — в ярости выкрикнул Субетай.
—
Субетай сжал зубы. Алтан был прав.
— Не посольское это дело, — продолжал Алтан, — обсуждать военные распоряжения.
— Поучи меня еще, — огрызнулся Субетай.
Алтан пожал плечами. Он не собирался ссориться.
— Но почему? — сквозь зубы проговорил Субетай. Он по-прежнему сжимал в руках оружие.
— Ты знаешь. Условия договора не те, что нам нужны.
— Это достаточные условия. Мне было поручено добиться хотя бы таких.
— Ты нам очень помог. Ты их успокоил. Все, как надо.
— Так Чингис-хан приказал их перебить? В любом случае?
— Нет. Если бы они согласились на все требования — тогда нет. Но раз уж они позволили себе торговаться с монголами, то… — Алтан развел руки. — А дань все равно платить будут.
Субетай махнул рукой, и бросился к своему коню. Он должен был что-то делать, скакать туда. Но если это приказ… Так ничего и не решив, он остался рядом с Алтаном.
От поселения к ним направлялся всадник. Субетай узнал Булгана.
— Знамя их взял! — заговорил он, улыбаясь. — Субетай, там, в ханском доме… — он вдруг схватился за шею и захрипел. Только когда друг уже падал с коня, Субетай заметил, что его шея пробита стрелой. Он хотел было подхватить Булгана, но Алтан хлестнул коня Субетая:
— Пошел! — Они бросились назад и укрылись за валуном.