— Я — Мухаммед Вали-хан, — сказал посол. — Мы следуем в Москву. Я — посол его величества эмира.
— Как же, как же, слышал о вашей миссии! — чуть оживившись, сказал Абдул-Хамид. — Еще в Мазари-Шарифе нам говорили, что ждут вас. И пусть счастливым будет ваш путь!
— Спасибо! — поблагодарил посол. — Но все же: как вы попали в такую беду? Отчего не рассказываете? — спросил он и внимательно поглядел в лицо бородача.
— Не спрашивайте! — повторил Абдул-Хамид с горестным вздохом. — Никогда не думал, что такое в мире возможно! Никогда бы и не поверил, если б не испытал на себе.
— Но что? Что именно произошло?
— Видите ли, ехали мы спокойно, все было хорошо, потом остановились вон под тем большим деревом, чтобы в его тени отдохнуть и напиться чаю, а едва собрались в путь, как откуда ни возьмись появилось несколько всадников. Мы думали — они такие же путники, как мы, а оказалось совсем другое! Они окружили нас, обыскали, обшарили все наши пожитки… Мы молчали, опасаясь худшего. Но тут один из них бросил на землю Коран и стал топтать его своими грязными сапожищами…
Я нагнулся, поднял Коран и протянул Абдул-Хамиду, надеясь хоть немного успокоить его. Но, приложив святой Коран к лицу, тот продолжал еще более взволнованно:
— И как увидел я это кощунство, не сумел сдержаться, обругал нечестивца, хотел вытащить Коран из-под его ног, но, едва нагнулся, один из этих бандитов так пнул меня сзади, что я растянулся на земле. Но и этого показалось разбойникам недостаточно. Тот, что топтал Коран, приказал своим сообщникам привязать нас к стволам деревьев и забить рты тряпками, чтобы мы не кричали… Потом, прихватив все награбленное, они мигом вскочили на коней и умчались…
Рассказ Абдул-Хамида прервал Ахмед. Пока мы здесь приводили в чувство бородатого незнакомца, он куда-то ходил и сейчас сообщил, что со стороны Термеза приближается большая группа всадников.
При этом известии Абдул-Хамид вздрогнул, будто его кипятком ошпарили, вскочил на ноги и с ужасом произнес:
— Это они… О аллах! — И спросил: — На них высокие папахи?
Ахмед сказал:
— Издали это невозможно определить.
Молящими глазами глядя на посла, Абдул-Хамид стал просить о защите:
— Не бросайте нас, не покидайте хоть до границы, иначе…
— Не волнуйтесь, — обычным своим спокойным тоном сказал посол. — Если ничего не случится с нами, то и вас не дадим в обиду.
— Да продлит аллах вашу жизнь…
Мухаммед Вали-хан велел всем нам быть настороже, и вместе со своими джигитами мы взяли под наблюдение дорогу, оставаясь при этом незаметными для посторонних глаз. Ждать пришлось совсем недолго: с каждой минутой всадники приближались, и вскоре мы убедились, что это — наши пограничники. С ними оказалось и несколько представителей Красной Армии.
Приблизившись к послу Мухаммеду Вали-хану, один из всадников, капитан Динмухаммед-хан, возбужденно заговорил:
— Ваше превосходительство! Его превосходительство полковник Абдул Малек-хан велел передать вам слова приветствия. Он хотел сам встретить вас, однако этому помешало непредвиденное происшествие на границе. Полковник поручил мне познакомить вас с представителем Туркестана… — Динмухаммед-хан указал рукой на стоявшего с ним рядом высокого, крупного человека и добавил: — Командир Степанов…
Степанов взял под козырек и неторопливо, с достоинством заговорил:
— Для меня, ваше превосходительство, большая честь бить первым, кто приветствует вас и всех, кто вас сопровождает, от имени рабоче-крестьянского правительства Туркестана.
Посол крепко пожал руку Степанову, представил ему нас и затем, кивнув головой в сторону Абдул-Хамида, сказал:
— А это — наш новый друг, Абдул-Хамид ибн Шухайт. Он со своими учениками следует в Самарканд…
Абдул-Хамид, видимо, все еще не окончательно пришел в себя и потому, не произнося ни слова, лишь отвешивал Степанову поклоны. Я же, стоя в сторонке и разглядывая советского командира — первого изо всех, кого мне довелось увидеть, — думал, что русские офицеры, которых я не раз встречал в Самарканде и Ташкенте, выглядели совсем иначе. На них была красивая, даже нарядная форма, а на Степанове — простой мундир цвета хаки, кожаная фуражка, грубые солдатские сапоги… Однако чувствовалось, что человек этот умеет себя держать, не растеряется ни в какой ситуации, — это читалось в его больших голубых глазах, прямо глядящих на собеседника. Движения его были легкими и четкими, речь раскованная и в то же время скупая.
Вновь обращаясь к послу, он сказал:
— Мы имели намерение встретить ваше превосходительство в Термезе, но произошло непредвиденное: сегодня на рассвете на город напали головорезы Ширмета-хана. Завязался бой, и временно нам пришлось покинуть город. Так что теперь надо брать курс на Керки.
Динмухаммед-хан добавил:
— Да-да, его превосходительство полковник Абдул Малек-хан просил вас изменить маршрут. Термез в огне.