Шахт выразил высшую степень восхищения президентом. Он сказал, что президент США в наивысшей степени один из величайших людей мира, что ему присуща необычная способность сводить любую ситуацию к элементарным факторам и применять простой здравый смысл для ее решения. Подобное, – сказал он, – свойство гения и подлинного величия.
Дневник, Берлин, 17-го января 1937-го.
Был приглашён на чай к русскому послу, осмотрел его замечательные русские картины. Это был "сидячий" чай – полноценное угощение. Особенно красивы оказались "снежные" картины. Все принадлежали кисти старых русских мастеров.
Здание посольства досталось еще от старого времени, необычайно красиво – огромные комнаты, высокие потолки, всё в имперской манере.
Сам посол представляет тип старого революционного интеллектуала – высоко образованный и интересный. Бурной холодной ночью они сопроводили нас до самого поезда. Нам пришлось буквально протискиваться в вагон, так как он остановился только на короткое время, чтобы взять пассажиров. Но мы благополучно справились и слегка "выдохнули". Тронулись к Варшаве в одиннадцать сорок.
Журнал, Берлин, 17-го января 1937-го.
Любопытное заявление нацистов попалось мне в газете вчера.
"Мы ждали смены эпох, полного разрушения политических и общественных идеологий. Именно для этого и созданы демократии. Но сегодня они сознательно или бессознательно ничто более, чем центры заразы, переносчики бацилл и подручные большевизма. Они – одна группа, мы – иные. Будущее отвратит коллективизм от неустойчивых реакционных масс. Демократии подобны песку, ползучему песку. Наш государственный политический идеал подобен пикам гранитных скал!"
Это поразило меня в качестве весьма сжатого, ясного и угрожающего заявления о германском отношении к окружающему миру. Это пугающе. Боюсь, это указывает на дух завоеваний скорее, чем на желание мирно развиваться на своих землях.
Дневник, в поезде, 18-го января 1937-го.
Холодная, безрадостная страна, которую мы проезжаем – Польша. В Варшаве нас посетил Джон Кахади. Кажется, он всем здесь доволен. Поезд чистый, весьма серый и холодный в вагоне-ресторане и не слишком удобный в вагоне спальном.
Позднее, граница СССР.
Советник посольства Лой Хендерсон встретил нас в пограничном городке Негорелое. Все говорили мне, что он совершенно замечательный человек и выдающийся кадровый офицер. Я нахожу его скромным и очевидно, способным сотрудником. Он мне понравился, уверен мы с ним поладим. Бедняга Хендерсон прошлой ночью съел "плохой еды" (довольно частый случай здесь) и был весьма нездоров, тем не менее, держался достойно.
Путешествие на поезде в Россию.
Москва – первые впечатления.
Журнал, Москва, 19-го января 1937-го.
Москва стала для меня настоящим сюрпризом. Конечно, это – красивый старый город, но в дополнение к этому: бурление на улицах, множество строящихся зданий и удобная одежда, которая выглядит здесь вполне обыденно, очень меня удивили. Вне всяких сомнений, ритм жизни здесь бьет ключом и эти люди развиваются гигантскими шагами.
Дневник, Москва, 19-го января 1937-го.
Прибыли этим утром. Мы все приятно удивлены зданием посольства, так называемым Спасо Хаус.
Если верить мистеру Хаддлу, инспектору Почт при госдепартаменте, это наиболее красивое из наших посольств. Оно выгодно отличается от любого другого посольства в европейских странах. Справа перед домом довольно необычная для Москвы история – очень приятный маленький парк.
