Неудивительно, что персонал здесь имеет собственный продуктовый склад.
Дневник, Москва, 21-е января 1937-го.
В двенадцать сорок пять, благодаря любезности внешнеполитического ведомства, мы посетили заключительное заседание Конституционного конгресса. Присутствовали Марджори, Эмлин, Джон Дэйвис Стамм (мой личный секретарь), Хендерсон и я сам под предводительством мистера Баркова из службы протокола. Нас разместили на почётных местах. Это оказалось неожиданно интересно. Зал новый и впечатляющий, на скамьях тысячи две или даже больше делегатов. Президиум около сорока человек на возвышении. Казаки (мужчины и женщины). Выступления молодых людей из воздушных и химических войск. От четырехсот до пятисот атлетов.
Прогулялись вокруг Кремля.
Конституционное собрание.
Москва, 25-е января 1937-го.
Достопочтенному Стивену Эрли!
Дорогой, Стив! Нам посчастливилось, прибыв сюда вовремя, попасть на заключительное заседание Конституционного собрания крупнейшей самоуправляющейся части Советского Союза.
Собрание состоялось в Кремле. Зал, в котором оно проводилось, совершенно изумителен. Он примерно четырёхсот футов в длину и восьмидесяти в ширину с очень высокими потолками. На одной стороне помещения располагаются дипломатические ложи – там, где обычно расположены балконы. Другая стена состоит, в основном, из очень высоких, красивых окон примерно восьми футов ширины и тридцати или сорока футов высотой.
Освещение выполнено в модернистском стиле, в виде простых, но красивых матовых плафонов. Помещение убрано красивыми занавесами в белый и светло-голубой цвета. В конце помещения размещен высокий помост около восьми футов высотой, на котором заседают примерно пятьдесят высших должностных лиц. Председательствовал президент Калинин.
Непосредственно перед этим президиумом было что-то вроде трибуны или кафедры, на которую поднимались выступающие. Ниже размещались три места стенографистов, а в проходе перед ними бесчисленные фотографы, газетчики и яркие софиты. По залу свободно были расположены микрофоны.
Зал был заставлен чем-то вроде наших церковных скамей со спинками, причём на спинке каждой скамьи был прикреплён складной столик. В этом длинном, похожем на храмовый неф, зале разместилось около двух тысяч восьмисот делегатов с распечатанными копиями Конституции перед ними, а за ними с галереи наблюдало более тысячи зрителей. Зрелище грандиозное!
Даже люди сами по себе оказались очень интересны. Среди них я заметил несколько монгольских лиц. В центре зала лица, большей частью, довольно молодо выглядящие и если не интеллектуальные, то смышлёные и энергичные. Около четверти делегатов – женщины.
Среди делегатов были мужчины в военной и военно-морской форме, крестьяне и крестьянки, все удобно одетые и выглядящие вполне достойно. Некоторые дамы носили белые шали, другие в ярких свитерах, кое у кого волосы были явно завиты.
Они все были погружены в изучение своих распечаток Конституций статья за статьёй, по мере объявления голосований за эти статьи. Люди на помосте сильно отличались внешне большей интеллектуальностью. Комиссар обороны, нарком транспорта и начальник кавалерии все были в военной форме, остальные в гражданских костюмах, включая женщин в чёрных платьях и белых воротничках.
Перед голосованием были три выступления, два мужских и одно женское. Все не старше сорока, с яркой индивидуальностью и большой долей ораторского искусства. Очевидно, сознающие свои возможности и добивающиеся своим мастерством выступления кульминаций, вознаграждаемых аплодисментами.
Выступающая дама прибыла во главе делегации Кавказа. Они прошествовали на трибуну. Казаки были в их живописной форме, а треть женщин нарядились в костюмы из блестящих атласных юбок и белого верха с красочными платками на голове. Это было настоящее представление.
