Услышав, что Ада собирается переселяться в Англию, он запаниковал. На следующее утро не вышел к завтраку. Ада пошла к нему и увидела, что кровать не тронута. Она не придала этому значения: Виктор частенько исчезал на целые сутки. Но когда он не появился и на другой день, она заволновалась и позвонила моей матери. Та, в свою очередь, позвонила отцу в больницу, и отец пообещал: если Виктор в ближайшие часы не объявится, он отправится его искать.
Спустя некоторое время Ада снова заглянула в комнату Виктора и, как всегда, поежилась от вида развешанных по стенам зловещих картинок. Звонок в дверь вернул ее к действительности, она поспешила открыть.
- Антон! - В своих тревогах она совершенно забыла, что он должен сегодня вернуться. Его худое интеллигентное лицо было исполнено надежды. Входи, - пригласила она и, едва он успел переступить порог, быстро заговорила: - Я обожала того художника. Очень хорошо его помню. И оперу. Маму с папой. Я так их чувствовала... Они вошли в кухню.
- Значит, ты не едешь, - догадался он, глубоко засовывая руки в карманы и слегка сутулясь.
- Я хотела бы. Очень хотела бы, - засуетилась она. - Кофе? - Сердце у нее бешено колотилось. Необходимость принимать решение мучила ее. Она хотела поехать с ним, но не могла себе представить, что придется еще раз все начинать сначала. "К здешним неприятностям ты по крайней мере уже привыкла", - нашептывал ей Страх.
- Нет, спасибо, - отказался он от кофе. - Ты должна поехать. Ну что тебя здесь держит? Что?
- Виктор, - сердито сказала она. - Виктор пропал. Исчез. Не впервые, но, когда его не бывает больше суток, я вспоминаю сорок второй год. - На лице Антона отразилась озабоченность. - Я звонила Славе.
- Уверен, что с ним все в порядке.
- Может быть, может быть, чего не скажешь о моих нервах. Ну неужели он не мог выбрать для этого другое время?
- Тем не менее ты должна ехать! Я могу тебе чем-нибудь помочь? - Его удивила глубина собственного отчаяния. Какой прок от литературы, если она не побуждает людей к действию? Его стройное тело напряглось, как стрела, коей он хотел бы пронзить ее сердце.
Она подошла и положила руки на его сцепленные ладони. В ее возрасте большинство женщин обзаводятся двойным подбородком, подумал Антон, а она стала лишь привлекательней, словно ее время течет с иной скоростью: у нее почти нет морщин и глаза горят потаенным пламенем.
- Как редко услышишь теперь от людей даже это, - вздохнула она.
- Людей теперь мало.
- Я не могу. Не сейчас. Когда ты уезжаешь?
Ее решимость становилась тверже с каждым словом, хотя она прекрасно понимала, что совершает ошибку, закрывая дверь, которая, вероятно, ведет на волю.
- Завтра. Но это не важно. Ты можешь приехать позже.
- Может быть, - задумчиво ответила она, думая про себя - кто знает?
Она наклонилась, чтобы запечатлеть скромный прощальный поцелуй, но поцелуй получился более многозначительным.
Непреклонная и упрямая на вид, Ада на самом деле трепетала, как воздушный змей на ветру. Она хотела, чтобы он прикоснулся к ней, овладел ею, но он лишь смотрел на нее, как раненый зверь.
- Мне не с кем поговорить, - сказал он наконец. - Никто не понимает того, что я видел.
Образы, запахи, звуки, скопившиеся за сотни дней, окутали его плотным облаком, она смотрела на него сконфуженно, по-прежнему уверенная, что совершает чудовищную ошибку, но у нее не хватало сил вырваться из пут благоразумия. Так же, как в детстве она порой чувствовала себя пойманной в семейные силки, сейчас она чувствовала себя скованной с братом одной цепью. Ее жизнь рушилась теперь из-за него так же, как в свое время отчасти из-за его исчезновения сломалась жизнь их матери. Мы обречены повторять судьбы друг друга, подумала она. В этом наша трагедия.
После ухода Антона Ада долго стояла у окна, глядя на улицу, пока в ее воображении не стали вспыхивать образы прошлого вперемешку с фантазиями о будущем. Но и теперь, как в войну, времени для самокопания не оставалось. Пора было идти на работу, где, выполняя заказы клиентов, она с радостью забыла на время о своих проблемах.
В тот вечер она вернулась поздно и, как всегда, застала сыновей перед телевизором. Виктора по-прежнему не было. Почти до утра она не могла заснуть, а когда наконец задремала, ее разбудил звонок. Алекс, опередив ее, уже открыл дверь. На пороге стоял в стельку пьяный Виктор, которого привезли мы с отцом.
Желая, чтобы я не терялся ни в какой ситуации, отец часто брал меня с собой на работу и в поездки по разным делам, приучал к необычному окружению. В то субботнее утро, сделав несколько звонков, он без особого труда выяснил, где находится Виктор. Погрузившись в зеленый "Фольксваген-жучок", мы отправились в Ньюарк.
