Амелия – истинная невеста лучшего убийцы Клана Смерти. Она на многое готова, чтобы стать счастливой. Избавиться от соперницы, восстановить жениху память и поменять законы родного клана, допустив до учёбы в академии девочек.Да, женщина, претендующая на сердце Сокола, крайне настойчива и изворотлива, за самой Амелией ухаживает могущественный маг Франко Гвидичи, а Старейшины всё ещё настроены враждебно. Но директриса Посольской школы со всем справится.Поставит соперницу на место, вернёт любимому осколок его души и обыграет упёртых консерваторов. Главное – не позволить обаянию Франко пленить её…
Сокол обнимал Амелию и едва верил, что это случилось. Он ждал любого исхода. Громкого скандала, требования покинуть пост командира охраны школы, попыток отхлестать его по лицу толстенным фолиантом “История магии”, но солнце не зря заглянуло в пыльную обитель школьной библиотеки. В груди разливалось тепло, а его сердце никак не могло сонастроиться с биением сердца Амелии.
“Трепещет, как у птички, – мысленно сравнил он. – Быстро-быстро”.
Маленькая, ласковая, родная. Самая прекрасная девушка на свете. “Нюхач” клана. Первый за почти сотню лет. Как же долго Витт хранил тайну. Прятал Амелию ото всех. Ещё бы, такое сокровище. Теперь он её будет прятать от разведчиков и злых языков. Защищать, оберегать. Её “люблю” до сих пор звучало в ушах. “Я люблю тебя”. Остановите время, пожалуйста! Оставьте ему этот миг навсегда. Нет, он ещё не заслужил прощения, не свернул горы ради неё. Но как же много значило: “Я верю тебе и буду ждать столько, сколько нужно”.
– Спасибо, – прошептал Сокол куда-то в светлые локоны. – Спасибо.
– Можно тебя спросить? – мягко отстранилась Амелия. – Как тебя теперь называть? Соколом или Фредерико?
Второе имя резануло слух, и лучший убийца Клана Смерти поморщился.
– Он рассказал тебе? Франко…
– Да, – кивнула она. – Возможно, не всё, но кое-что сказал. Повезло тебе с братом, конечно. Сложно представить вас в детстве.
– Повезло, – Сокол с трудом выдохнул сквозь сжатые зубы. Вспоминался то нож возле лица брата, то разбитые в кровь костяшки. Обещание убить его, подонка. – Так повезло, что именно его дару я обязан вчерашним утром. Он признался тебе, что умеет насылать морок? И что отправил в мою спальню Малию, убедив меня, что пришла ты?
– Про мороки сказал, – нахмурилась Амелия. – Но я догадывалась и раньше. Мы говорили об этом. В моей спальне ночью перед тем, как ты и Малия.... Не помнишь?
Она замолчала, с тревогой вглядываясь в лицо Сокола.
– Я не был у тебя в спальне в тот вечер, – отрезал он. – Ты не могла меня видеть.
– Ты просто забыл, – прошептала бывшая невеста. – Я вышла из ванной, а ты ждал, сидя на кровати. Отругал за плохую защиту, потому что зашёл в мою тайную комнату, как к себе домой. Вообще ни одного препятствия не встретил. Я рассказала, что Сирая пропала. И про поцелуй…
– Меня там не было! – вспылил он, не понимая, что объятия медленно превращаются в тиски. Ещё немного и Амелии станет больно от его рук. – Ты видела Франко! Гадёныш надел свою маску или снова навёл морок. И ты рассказывала ему о наших поцелуях?
“Так вот почему он раскрыл себя. Рискнул заданием Дартмунда, послал псу под хвост легенду Марко Ведари. Из ревности! Сильнейший маг просто не выдержал мысли, что понравившаяся ему девушка выходит замуж за другого”.
– Проклятая мята, – зажмурилась Амелия. – Прости, прости меня. Я такая дура. Как могла не догадаться? Я думала, что это ты, клянусь. Я… Он… Боги!
– Что он сделал? – зарычал Сокол, насильно заставляя себя разжать пальцы. – Говори, Амелия!
– Я остановила его, – выдохнула она. – Злилась на тебя из-за Малии, а сама едва не сделала то же самое. Святые предки, как же стыдно!
Невеста закрыла лицо ладонями, её плечи мелко вздрагивали. Но эхом по телу Сокола шла судорога боли. Сам дурак. Круглый идиот. Если братцу пришла в голову превосходная идея подстроить измену с Малией, то почему бы самому не отправиться к Амелии? Конечно, чего проще-то? Действие дара ни одним артефактом не отследить, иллюзия идеальна. Проклятье, да он её на себе испытал, не было у Амелии ни одного шанса!
– Хорошо, что остановила, – ответил он, так тщательно контролируя голос, словно от этого зависела его жизнь. – Ничего непоправимого не случилось. Иди ко мне. Я не злюсь. Чем хочешь могу поклясться.
“Пусть Амелия выбирает, – усмехнулся ему в лицо брат. – Пусть выбирает”.
Сравнивает между собой. Как говорят, что делают, какие подарки дарят, как целуются.
Кровь стучала в висках, горло спазмом перехватывало.
Нет, он не доставит брату такое удовольствие. Не оттолкнёт любимую из-за ревности. Права не имеет.
– Амелия, – позвал он, протянув руку.
Она убрала ладони от лица, посмотрела на него и вернулась в объятия, прижавшись всем телом. От любви до отчаяния оставался один шаг, но они замерли на краю бездны. И Сокол чувствовал – уже не отпустят друг друга.
– Хотел бы я сказать “не приближайся к Франко”, но если бы всё было так просто. Сейчас я не знаю, как с ним бороться…
– Завязать глаза? – Амелия подняла голову. – Держать его всё время под заклинанием ослепления? Я пыталась проверить, работает оно или нет. И если он не врал, то должно помочь.
“Как он тогда навёл морок с Малией? – пронеслось в мыслях. – Его не было в спальне”.
– Да, его дар похож на дар Пруста, – осторожно ответил Сокол. – Но мне кажется, мы что-то упускаем. Если верить элезийцам, то рамок у его чёрного уровня нет.
