Мы оба молчали. Я даже не смотрела на него.
— Что мы знаем про Эза и Ра? Они не были двойниками. Но, может быть, у них было кое-что общее, и это было важно. Ненависть. Мы ведь не нового посла воспитываем, мы синтезируем наркотик. И мы не должны упустить ни один известный нам ингредиент. Нам нужен поворот, который ненавидит подреза. Голос, который пытается разорвать себя надвое. Ладно, Эз пришёл и разрушил наш мир. Так почему бы послам не ненавидеть его за это? И мне тоже? — Он улыбнулся мне так красиво. — Но я устал от этого города, и недостаточно ненавижу Джоэла Руковси, Ависа. А нам нужен тот, кто ненавидит. Кел потерял не только свой мир, но и своего двойника. Он достаточно сильно ненавидит Эза. Моя ненависть по сравнению с его ненавистью всё равно, что спитой чай рядом со свежей заваркой. Вопрос вот в чём, знает ли уже Кел о том, что ему предстоит сделать?
Может быть, подумала я. Он должен знать, в чём его долг: стать симбионтом человека, который отнял у него прошлое, будущее, убил его двойника.
Перед началом операции комитет объявил собрание, которое, как мы все знали, должно было произнести напутственное слово Келу. Он напоминал мальчишку, который вдруг решил покапризничать в свой день рождения. Он разыскал меня.
— Вот, — сказал он. Он стоял так близко, что я отступила и попыталась сказать что-нибудь нейтральное, но он продолжал совать что-то мне прямо в нос. — Ты должна… взять это, — сказал он. У него ещё осталась эта привычка останавливаться посредине фразы, словно ожидая, что её закончит Вин. Это было письмо Вина. — Ты его читала, — продолжал он. — Ты знаешь, что ты значила для него. Оно твоё, не моё. — Желая вроде как наказать его за многое из случившегося, я не отпрянула, а взяла протянутый листок.
— Что, чёрт побери, вы столько времени делали со Скайлом? — спросила я.
— Ты спрашиваешь про сейчас?
— Ну не про тогда же, — холодно ответила я. И сложила на груди руки. — Не на Фестивале Лжецов. Я и так прекрасно знаю, что вы тогда натворили, Кел.
— Ты… понятия не имеешь… — медленно ответил он, — почему мы сделали то… что должны были сделать…
— Фаротектона ради, хватит, — яростно прервала его я. — По-моему, я как раз таки имею очень ясное понятие о том, почему — потеряв контроль над Языком, разве узнаешь, что будет с послами, а? — Хотя, по правде говоря, даже если это не вся ваша история, мне плевать. Я не про тогда говорю, я про сейчас. С того момента, как всё это началось. Сурль/Теш-Эчера давно уже не было, а вы всё продолжали проводить время со Скайлом, с тех самых пор, как появились ЭзРа. И всё пошло… Что вы с ним делали? Ты и, и Вин?
— У Скайла всегда много планов, — сказал он. — Мы строили планы. Он и я. Вин… сделал из них другие выводы. — Он рассматривал меня. Именно прочитав записку Скайла, Вин покончил с собой. Вне зависимости от того, чем был и чего хотел сам Скайл, Вин чувствовал с ним какую-то общность — общее горе или общую потерю. Видел в нём брата по несчастью — человека, который тоже любил меня и потерял? У меня заныло под ложечкой.
Пока Кел был под наркозом, Эз впал в панику и стал твердить, что ничего не будет делать, не будет нам помогать, что он не умеет, у него не получится. Один из охранников рассказал мне потом, как посреди его маленькой истерики появились МагДа. Маг осталась стоять у двери, а Да подошла к сидевшему Эзу, наклонилась над ним и ударила его кулаком в лицо. У неё лопнула кожа на костяшках.
Бросив охране «Держите его», она снова опустила на него свой окровавленный кулак. Он орал и извивался, его голова моталась из стороны в сторону. Подняв глаза, он в глубочайшем изумлении смотрел на Маг и на Да, подвывая от боли расквашенными губами. Тихо и без эмоций Маг сказала ему:
— Вообще-то, мы пришли сообщить тебе, что ты будешь говорить на Языке с Кел ом. Ты научишься делать это, и быстро. И впредь будешь беспрекословно слушаться меня, служителей и всех членов комитета.
Сама я там не присутствовала, но мне говорили, что именно так всё было.
Бессмысленные набеги на наши баррикады всё продолжались. Новая граница нашего городка дурно пахла ариекайской смертью. Наши кирпичи осыпались на трупы Хозяев. Наше биологическое оружие голодало и умирало. Терротехническое тоже начинало подводить. Недалёк был тот день, когда нам предстояло сойтись с ариекаями в рукопашной.
Нам грозила обычная для всех блокадников гибель: от нехватки ресурсов. Пища перестала поступать по петлям специального кишечника, соединявшего Послоград с его субподрядными фермами, а внутригородские запасы были отнюдь не бесконечны. Мы не получали больше энергии от ариекайских станций, а наши резервы таяли.
