Но я не впала в панику. Мыслила ясно. Услышав новый шорох, я быстро обернулась. Какой-то человек тянулся ко мне из дверного проема, похожего на жабры. Я отшатнулась, но он, приложив палец к маске эоли жестом, который призывал к тишине, поманил меня внутрь. Я разглядывала его, не находя в нем ничего особенного. Но я продолжала обшаривать его глазами, как будто надеялась прочесть какой-то код.
– С тобой все в порядке? – прошептал он.
– Да. – Я хотела спросить его «Кто ты?» или «Кто это были?», но он покачал головой. Прислушался.
– Иди за мной, – сказал он наконец. Я спросила, кто он, но он не ответил. В конце концов, подумала я, почему он должен мне что-то объяснять? И, крадучись, последовала за ним.
В конце длинного обхода нас ждали Илл и Сиб. Они кратко приветствовали мужчину. Затем заговорили втроем, но так тихо, что я ничего не расслышала. Потом мужчина повернулся, вскинул передо мной руку в коротком приветствии и ушел.
– Его зовут Шонас, – сказала Сиб. – Раньше он был визирем. В городе почти восемь лет. – Мы осторожно возвращались к моему изначальному маршруту.
– Почему он здесь? – спросила я. – И кто в меня стрелял? – Дверной косяк изогнулся, пропуская нас.
– Он пришел сюда после ссоры с одни послом, – сказали ИллСиб. – Был настоящий скандал. Он исчез. Ты тогда, наверное, была в иммере. Снаружи.
– Вряд ли ты помнишь. – Ну, конечно.
– Другие двое были ДалТон.
Мне кажется, я нисколько не удивилась. Разумеется, эти были те экстравагантные смутьяны, которые, по моему мнению, должны были умереть, оказаться разделенными или сидеть в том жутком изоляторе.
– Они сбежали.
– И одичали.
– Шонас пришел в город, чтобы остановить их, и…
– …в общем. Он за нас.
– Снова посол ДалТон.
– Пока не заварилась эта каша, мы об этих ублюдках и думать забыли, не знаем даже, чем они заняты теперь.
– Теперь они как свинья в грязи.
– Да, им это все по нраву.
– Пронюхали, видно, о твоем плане.
Теневая экономика сплетен, борьбы и мести.
– Как они узнали? – спросила я.
– Слухи ходят.
– Что это, черт побери, значит?
– Да ладно. Люди говорят.
– Им наверняка известно не больше того, что ты собираешься прийти в город. А значит, у тебя есть план.
– Который им заранее не по вкусу, даже если они понятия не имеют, в чем он состоит.
– И они сотрудничают с Келом? С ЭзКелом?
– Что? Ты так решила потому, что они пытались тебя остановить? – ИллСиб посмотрели на меня. – Только потому, что Кел наверняка попытался бы сделать то же?
– Это не одно и то же.
– У ДалТон на все есть свои причины.
– И какие же? – спросила я.
– О, здесь у всех полным-полно причин, – устало ответили ИллСиб. – Разве их сосчитаешь?
– Выберите хотя бы одну.
– Они тебе не друзья.
– Этого недостаточно?
– Нет.
– Они от всего устали.
– А ты нет.
– И ты пытаешься что-то сделать.
– Как насчет этого?
Дал и Тон, нигилисты до кризиса и после. Их оправдывало лишь то, что они посчитали меня достойной нападения. Спросите Кела, что он предпочтет: чтобы Послоград сровняли с землей или чтобы он продолжал существовать, но без него, и он совершенно искренне выберет последнее; но стоит ему только услышать про мой план, и он сам в могилу сойдет и нас всех туда загонит, только чтобы помешать мне – ведь осуществить мой план и значит обойтись без него. ДалТон хотели остановить меня потому, что я хотела спасти мир. Думаю, что после долгой ссылки, которую они провели, злясь на всех и вся, это имело для них смысл. За ними стояли килочасы истории, которую я не узнаю никогда. ДалТон были против меня, Кел был против меня, ДалТон были против Кела, Шонас был против ДалТона, Шонас был за меня, но не против Кела, и так далее. У меня же ни в Послограде, ни до того, в иммере или снаружи не было вкуса к интригам. Я всегда надеялась, что флокинг поможет мне их избежать. Но от политики никуда не денешься.
– Сколько их здесь? – спросила я. – Изгоев? В городе?
Илл и Сиб молчали. Мои планы спасения Послограда ненадолго пересеклись с историей Шонаса и ДалТон, и драма мести бывшего посла и бывшего визиря едва не втянула в себя меня. Я была благодарна Шонасу за то, что он спас мою жизнь.
– Он идет сюда, – сказали мне ИллСиб. – Как ты его называешь? Испанская Танцовщица.
– Я знаю, что это невежливо, – сказала я. – Я больше не буду его так называть.
– Почему? Ему это безразлично, нам тоже.
Комната была крохотная. Разумеется, без окон, зато увешанная светящимися гирляндами.
– Тут есть энергия, – заметила я.
– Нет.
– Это светятся некрофаги в стенах.
– Да ну! – сказала я. Здание умирало, и его гниющая плоть давала нам свет. Что тут оставалось делать, как не рассмеяться?
Я снова спросила ИллСиб о том, что заставило их сотни тысяч часов назад покинуть Послоград и приговорить себя к жизни под маской эоли в этой микрокультуре изгнанников, но они не ответили. Мы продолжали ждать.
– Все больше Хозяев покидают город, – сказали ИллСиб. – И многие идут к абсурдам.
– Скоро их станет слишком мало для защиты города, даже если их подготовить.
– У них не будет выбора. ЭзКел их заставят.
– Что у тебя за план?
– Что ты хочешь сделать?
