Вскоре я уже стоял перед следователем-майором в одном из кабинетов Комитета Государственной Безопасности. Изучающе осмотрев меня с головы до ног, он спросил:
– Знаешь, зачем тебя сюда привезли?
– Нет.
– Садись, – кивком головы он указал на стул.
– Спасибо.
Я сел на стул и посмотрел на майора, снова углубившегося в чтение лежащих на столе бумаг.
Как коренной житель, я знал практически всех более или менее значимых людей нашего небольшого города. Не то, чтобы был с ними в каких-то приятельских отношениях, а так, с кем-то познакомился, обращаясь по каким-либо вопросам, о ком-то знал понаслышке. Но этого майора я не знал.
«Наверное, из недавних, – подумал я. – Но почему у меня такое ощущение, что я с ним уже где-то сталкивался или, по крайней мере, что-то о нём слышал?»
Вдруг моё сердце ёкнуло: «Ну, конечно, как я не вспомнил сразу?! Рыжий, курносый! Именно этого майора описывал мне Владимир! Владимир?! Господи, – Владимир!!! Не по его ли душу я здесь?!»
В моей памяти, как при ускоренной перемотке, промелькнула та давняя летняя ночь.
И только теперь, когда я сидел перед следователем КГБ, до меня начал доходить истинный смысл того, что же произошло той ночью: той проклятой ночью я ступил на территорию, на которую ни один нормальный человек не ступит – я узнал ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СЕКРЕТ! Да ещё из таких, которые Государство охраняет с особой тщательностью и жестокостью: диверсионная деятельность КГБ на территории враждебного государства!
Господи! Куда меня угораздило вляпаться! Да-а, если причина того, что я здесь – та ночь, то мне надо быть трижды внимательным и трижды осторожным. Потому что достаточно лишь вскользь посмотреть на этого холёного майора, и сразу станет понятно: уж этот не упустит случая намертво увязать меня к этому делу! Вот именно: намертво! А как же: сионистский след! Только этого мне не хватало!
Майор дочитал какой-то документ, положил его в папку, поднял голову.
– Ну, приступим. Так как наша беседа строго конфиденциальна, для начала подпиши эту бумагу. В ней сказано, что ты предупреждён об ответственности за разглашение любой информации, о которой тебе станет известно в стенах этого здания… Так. Подписал… Теперь подпиши здесь. Это – о том, что ты предупреждён об ответственности за дачу ложных показаний. Да-да. Вот там… Подписал, – с ноткой удовлетворения в голосе сказал он и убрал подписанные мной бумаги в папку. – Теперь слушай.
Ты оказался персонажем одного очень неприятного дела, по которому мы в данное время проводим следствие. Сейчас нам предстоит выяснить, какую роль играешь в нём ты. В связи с этим я задам тебе несколько вопросов. Не скрою, что от результатов нашей беседы зависит твоя дальнейшая судьба, – увидев, как у меня взметнулись брови, он ещё раз подтвердил: – Да-да! Именно так – судьба! Даже более того. От этого зависит, где ты проведёшь ближайшую ночь: на нарах в камере, или дома, в своей постели. Хотя, как мы с тобой знаем, в этой части возможны варианты.
У меня похолодело «под ложечкой». Неужели они вели за мной наблюдение?! Парень, парень, до чего ты докатился: за тобой уже следит КГБ!
– Если меня удовлетворят твои ответы, – продолжил майор, – ты выйдешь отсюда и пойдёшь себе, куда шёл. Если же у меня сложится впечатление, что ты с нами не совсем откровенен, или, упаси тебя Б-г, ведёшь с нами какую-то игру… Тогда – извини. Я доступно изложил?
– Понятно, – кивнул я.
– Вот и хорошо. Теперь начнём. Нас интересует событие, точнее – вечер, который ты провёл в обществе одного молодого человека. Его имя – Владимир. Вечер этот был достаточно давно, но если ты захочешь напрячь свою память, а я надеюсь, что захочешь, потому что это в твоих интересах, то вспомнишь его для нас в самых мелких деталях, в самых тонких нюансах. И расскажешь со скрупулёзной точностью. Слово в слово. Ты вспомнил этот вечер?
Вспомнил ли я этот вечер?! Разве можно вспомнить то, что никогда не забывал?!
– Нет. Сожалею, но я даже не могу представить себе, о каком вечере идёт речь.
Майор скорчил недовольную гримасу, потом продолжил допрос:
– Хорошо. Уточню: речь идёт о вечере, когда в самом разгаре одной свадьбы ты ушёл почему-то с одним молодым человеком по имени Владимир. На свадьбу ты больше так и не вернулся, хотя друг твой ждал тебя там до самого конца. И очень переживал, так как не знал, куда ты делся. Теперь вспомнил?
«Тоже мне – друг! Мог бы и предупредить, что с ним уже «беседовали». Хотя…КГБ – это не шутки!», – подумал я, и ответил:
– А, кажется, я понял, о каком вечере вы говорите! Этого парня (вы говорите, его звали Владимир?), дважды побил один из гостей. Мне стало его жалко, вот я и уговорил его уйти, чтобы конфликт не перерос в полномасштабную драку, так как, честно говоря, я думаю, что против того «качка» у этого парня не было никаких шансов.
– Ты так думаешь? – ухмыльнулся майор. – Наверное, ты был с ним знаком до этого, раз имеешь своё суждение?
– Нет, не был.
– Предположим. И куда вы с ним пошли? К нему домой?
– Нет. Мы бродили по городу.
– Что?! И ты хочешь мне сказать, что из чувства жалости к совершенно незнакомому человеку ты оставил весёлую свадьбу, друга, девушку, с которой познакомился, только для того, чтобы молча бродить с ним по городу? Не верю! – стукнул майор кулаком по столу.
– Почему – молча? – я пожал плечами. – Мы разговаривали.
– О чём? – моментально жёстко спросил он.
– Трудно сказать. Слово в слово я сейчас вряд ли уже вспомню. Ну, насколько я помню, я спросил его…
– Нет-нет. Мне нужно слово в слово. И в лицах, – потребовал майор.
– В лицах? Хорошо. Попробую. Итак… Мы долго шли с ним по пустынным улицам. У Владимира из носа шла кровь, и я дал свой носовой платок, чтобы он не испачкал рубашку. Владимир задрал голову немного вверх, чтобы остановилась кровь. Поэтому какое-то время мы молчали. Когда он отнял руку с платком от лица, я спросил:
«Кто этот жлоб?»
«Её родственник».
«А что ему от тебя надо?» – я увидел, как при этих моих словах майор подался вперёд.
«Спроси его. Не хочет, чтобы я был с ней».
«А ты?»
«Всё равно я буду с ней… Не сейчас – так потом!»
«Оно тебе надо? – снова спросил я. – Ты же видишь, какие это создаёт для тебя проблемы! Я бы на твоём месте отступился и ушёл».
«Я что, спросил твоего совета?» – Владимир остановился и повернулся ко мне.
«Нет, но я…»
«Что – но я?! Ты что, не понял меня?! – взъярился он. – Я люблю её! А ты…Говоришь, ты бы ушёл? Так вот и иди! Катись отсюда и оставь меня в покое!»
– крикнул в лицо Владимир и, швырнув мне платок, ушёл прочь.
От неожиданности я даже не среагировал, и платок, коснувшись моей груди, упал на асфальт. Я поднял, но платок был перепачкан кровью, и мне пришлось выбросить его в урну. Потом я повернулся и пошёл в другую сторону, на свадьбу. Но когда дошёл до уличного фонаря, то вдруг увидел, что моя рубашка испачкана кровью Владимира. Ещё повезло, что не пиджак! Явиться на свадьбу в таком виде я, конечно же, не мог. Пошёл домой переодеться, думая, что ещё не поздно будет вернуться на свадьбу. Но когда пришёл домой, то мне уже расхотелось куда-либо идти. Я разделся, взял книжку и лёг.
– И всё? – недоверчиво спросил он.
– Всё, – ответил я.
– А как же друг?
– Друг?! А что с ним могло случиться? Не маленький, нашёл дорогу домой и без меня!
– Предположим, так оно и было. А куда пошёл Владимир?
– Откуда я знаю? Домой, наверное.
– О чём вы говорили при второй вашей встрече?
– Какой ещё второй встрече? Не было никакой второй встречи! Да и не могла она быть: он улетел рано утром из города.
– А ты откуда знаешь? – майор спросил, как выстрелил.
– Владимир сказал.
– Владимир? А почему ты об этом не сказал? – майор только и ждал какой-нибудь нестыковки.
– Забыл.
– Забыл?! Я ведь предупреждал тебя, что важна каждая мелочь, каждое слово! А ты – забыл! Это наводит на размышления…
– Ну, и что с того, что забыл?! Так теперь сказал!
Вспомнил – и сказал! Столько времени прошло: немудрено и забыть.
– И куда он полетел?
– Не знаю. Не сказал. Просто, когда я, желая подбодрить, сказал ему, что он сможет поговорить с Валей завтра или послезавтра, и всё у них будет хорошо, он ответил, что в этот свой приезд он её уже не увидит, потому, что завтра утром улетает.
– И всё?
– Всё.
– Точно всё? И больше ничего не сказал? Куда летит? Когда вернётся?
– Нет.
– А откуда ты знаешь, что её зовут Валя? Ведь я имени не называл! – его хитрый взгляд просвечивал меня, как рентген.
– Так она же сидела рядом со мной на свадьбе! Как можно сидеть рядом с такой девушкой и не познакомиться?
– Красивая?
– А вы что, не видели её? – ответил я вопросом на вопрос.
– Ты брось свои штучки. Мы не в синагоге. Здесь вопросы задаю я. Так красивая?
– Да, – обиженно ответил я.
– Понравилась?
– А как такая девушка, как Валя, может не понравиться? Да на неё там, насколько я помню, половина зала засматривалась.
– Мужская половина или женская? – пошутил он.
Но мне было не до шуток, и я не отреагировал.
Всё время, пока длился допрос, я был в каком-то обозлённом, взвинченном состоянии.
– Ну, и о чём вы с ней беседовали весь вечер?
– О разном.
– Конкретно.
– Конкретно? О революции, даровавшей девушкам свободу.
– Серьёзно?! С девушкой на свадьбе – о революции?! Ну, ты даёшь! А о чём ещё?
– Да ничего серьёзного. Пустой треп. Честно говоря, я даже не помню. Ну, вы же сами знаете, как это бывает: о свадьбе, женихе и невесте, погоде, городские сплетни.
– И ты не искал с ней встречи? Почему? Ты ведь сам сказал, что она тебе понравилась!
– Да, понравилась! Но я не люблю быть замешанным в такие истории.
– Какие «такие»? – опять жёстко спросил он.
– Такие. У неё с Владимиром проблема? Вот пусть они сами её и решают! А меня увольте: я не любитель подобных разборок.
– Врёшь ты всё. Говоришь, не искал, а встречался, – спокойно сказал он, пытливо глядя мне в глаза.
– Да, было пару раз. Но я не вру: первый раз – встретились случайно. По крайней мере, я её – не искал!
– И о чём говорили?
– Мы не разговаривали. Мы целовались.
– И только?
– И только.
– Почему?
– Я же уже говорил: пусть она сначала с Владимиром разберётся.
– Ты говоришь – пару раз встречались. Но не молчали же! О чём говорили?
– О чём говорят в таких случаях? Я говорил, что она мне нравится, давно искал такую, что я просто от неё без ума и что ради неё я готов…
– Ясно. А о Владимире – прямо таки ни слова?
– вернулся майор к интересующей его теме.
– Я что – дилетант?! Если вы действительно хотите уложить женщину в постель, никогда и ни за что не напоминайте ей ни об её парне, ни о муже. Лишнее напоминание об их моральном долге – только вредит!
– начал я поучать его.
– А откуда ты знаешь, что Владимир её муж?
– Владимир – её муж?! – я изобразил искреннее удивление. – А она мне об этом не сказала. Я-то думал, у них просто любовь!
– А в разговоре с Владимиром не упоминался «Посредник»? – майор пошёл ва-банк. Он буквально ел меня глазами.
– Нет. Не упоминался, – я уже так вошёл в роль, что был абсолютно спокоен.
– А почему ты не спрашиваешь, кто это?
– А зачем, если не упоминался. Мало ли в чём можно быть посредником? Наверное, какой-нибудь «купи-продай»? – с невинным видом спросил я его.
Майор с минуту молчал, вертя в руках аккуратно отточенный карандаш. Было видно, что ему этот допрос уже порядком надоел.
– Ладно. На сегодня хватит. У меня и кроме тебя есть достаточно работы. Продолжим в другой раз, – сказал он и подписал пропуск. – Пока ты свободен. Пока, – подчеркнул он. – Из города ближайшую неделю не выезжать. Вероятно, ты мне ещё понадобишься.
Майор выключил записывавший допрос магнитофон.
– Так ты вроде парень ничего. Хоть и еврей, – уже другим тоном сказал он.
– Это комплимент? – поддел его я.
– Что – комплимент? – не понял он.
– Что я – еврей.
Он упёрся в меня взглядом, но я был сама невинность.
