В фильме есть первые намеки на то, что трагическая смерть Чарли была предопределена с самого начала, так же как в школьном классе Питер обсуждает, что "Женщины из Трахиса" становятся еще более трагичными, потому что предопределение означает, что герои Софокла - "пешки в этой ужасной, безнадежной машине".75 На протяжении всего фильма Астер аффективно передает "механическое" ощущение неизбежно разворачивающихся событий с помощью преимущественного использования медленных движений камеры, как бы безразличных к проявляемым человеческим эмоциям, и саундтрека, состоящего из деревянных духовых и электронных дронов, прерываемого некомфортно долгими моментами тишины - плюс почти подсознательное, низкочастотное пульсирование во многих сценах эмоционального напряжения. Очень редкое использование в фильме пугающих моментов в значительной степени обусловлено звуковым оформлением, в частности, когда Энни и Питер постоянно слышат стоматологический стук Чарли.
Эмма Уилсон описывает, что "горе скорбящих родителей в народе считается высшим ужасом", травмой настолько сильной, что, кажется, она выходит за рамки кинематографического представления - отсюда и троп "пропавшего ребенка" в таких фильмах, как "Не смотри сейчас" и многих других.76 Астер визуально останавливается на непосредственных последствиях смерти Чарли - от крупного плана Питера в остановившейся машине после осознания случившегося до кадра, где он лежит в постели и смотрит в камеру, ожидая и слушая, когда его мать обнаружит тело Чарли в машине на следующее утро, до длинного кадра Энни, рыдающей в своей спальне, когда Стив пытается ее утешить, а камера медленно выезжает за дверь в коридор, где стоит Питер и слушает ее боль. Хотя Астер пробивает кажущуюся непредставимой травму детской смерти безвозмездным шоковым кадром с крупным планом покрытой муравьями головы Чарли, покоящейся на обочине дороги, большая часть оставшегося времени фильма сосредоточена на том, как Энни и Питер по-разному переживают смерть Чарли, причем мать и сын пассивно-агрессивно отыгрывают друг у друга свои обиды.
Эмоции закипают во время напряженного семейного ужина, во время которого Питер стремится найти выход, который освободит его от груза вины за "несчастный случай", в результате которого погибла его сестра. После того как Питер предполагает, что Чарли был бы жив, если бы Энни не заставила его взять сестру на вечеринку, Энни отказывается простить Питера или позволить этому событию связать их всех вместе в горе; Питер не только отказывается взять на себя ответственность за смерть Чарли, но Энни также ассоциирует само его существование с затянувшимся влиянием ее матери на семью. Как мы вскоре узнаем, Энни выносила Питера только потому, что Эллен оказала на нее давление, хотя именно то, что Энни не дала Эллен эмоционально сблизиться со своим первенцем, в конечном итоге и привело к жертве Чарли Меланхолик, чьи амбивалентные чувства порождают "самообвинения в том, что скорбящий [сам] виноват в потере любимого объекта",
Энни отказывается отдать потерянную дочь, потому что это означает, что она косвенно причастна к ее убийству.77 Тем временем посттравматические симптомы Питера включают в себя преследующие его видения Чарли в его спальне; навязчивые воспоминания о зеркале заднего вида автомобиля (с безголовым телом Чарли на заднем сиденье), висящем над ним, когда он сидит за школьной партой; и таинственное сдавливание горла - все это признаки его растущего попадания под влияние Паймона.
Как и в "Не смотри сейчас" (еще одно признанное влияние на Hereditary), смерть маленькой дочери служит главным источником горя и в этом фильме, а во втором акте - поворотной точкой к более сверхъестественным элементам сюжета, когда Энни возвращается в группу по восстановлению горя.78 Там Энни встречает Джоан (Энн Дауд), неизвестного ей члена шабаша Эллен, которая под видом общения с духом дочери заставляет Энни открыть канал, через который Паймон входит сначала в нее, а затем в Питера.
