В книге рассказывается о жизни бразильских индейцев, о знаменитых братьях Вильяс-Боас, посвятивших свою жизнь трудному делу защиты прав индейцев. Автор в течение пяти лет работал в Бразилии корреспондентом советского радио и телевидения, некоторое время жил в Шингу — районе, который в силу своей недоступности позволил индейским племенам сохранить в неприкосновенности древние обычаи. Личные впечатления автора легли в основу книги.
Посвящается братьям Вилас-Боас
Жители этой страны, весьма кротки, им доставляет удовольствие видеть чужеземцев, угождать им и поддерживать с ними хорошие отношения.
Мы не обманываем себя: мы понимаем, что эти люди, к несчастью, исчезнут. Мы только стремимся оттянуть, насколько это возможно, их исчезновение.
Арналдо, пилот крошечного «баркрайфта» — воздушного такси, которое я нанял в Белу-Оризонте, чтобы добраться до цели моего путешествия, рассеянно поглядывает на карту автомобильных дорог. Мне кажется, она развернута для солидности. Потому что ориентироваться по ней — по этой туристской карте, купленной в газетном киоске в Белу-Оризонте, — ориентироваться по ней в краю, где нет не только автомобильных дорог, но даже пешеходных троп, можно только интуитивно. Только на базе воображения.
Заметив мой беспокойный взгляд, пилот снисходительно улыбается:
— Не волнуйся: я знаю этот маршрут, как дорогу из спальни в гостиную в моей квартире. Не обращай внимания на карту. Тем более что и я не обращаю на нее внимания.
Вероятно, он прав. К чему терзаться неизвестностью? Положившись на опыт и интуицию Арналдо, я решаю рассматривать наше прибытие в пункт назначения не как гипотетическую вероятность, а как осознанную необходимость. Так спокойнее. Тем более что лететь остается не так уж много. Судя по часам, укрепленным на приборной доске, примерно через полчаса мы увидим речку Туатуари. Пора браться за магнитофон и начинать запись первых метров репортажа, ради которого я и рискнул отправиться в этот глухой угол нашей планеты.
Самолет снижается метров до двухсот. Теперь уже можно различить кроны отдельных деревьев. Кое-где лес прореживается, образуя проплешины. Это следы пожарищ или большие «серрадос», луга, заросшие колючим кустарником и высокой травой. Амазонская сельва под нами еще не набрала свою полную силу. Это южная граница знаменитых джунглей, простирающихся в северной половине Южноамериканского континента. Вскоре внизу блеснула узенькая речушка.
— Туатуари! — кричит Арналдо.
Я хватаюсь за сумку с фотокамерами, и в этот момент под правым крылом проплывают две овальные хижины, похожие на гигантские стога сена.
— Это чикао! — говорит пилот.
Я ловлю хижины в глазок видоискателя. Арналдо закладывает глубокий вираж, лес подымается на дыбы, оказываясь на том месте, где только что дремали сонные, разморенные жарой барашки облаков. В груди что-то обрывается, захватывает дух, но через несколько секунд лес послушно возвращается на свое место — под крыло. Самолет ныряет вниз, вздрагивает, коснувшись земли, подпрыгивает и катится, вздымая клубы красной пыли.
Все-таки Арналдо знает свое дело: с убогой туристской картой, без радиомаяков и служб наведения он безошибочно вышел на узкую посадочную полосу, выжженную в сельве! Раздраженно чихнув, моторы останавливаются. Теперь можно оглядеться.
Первые впечатления сумбурные, невнятные, в основном какие-то «цветовые»: красная земля, красная пыль на плоскостях самолета. Ослепительное голубое небо. И густо-зеленая стена леса со всех сторон «аэродрома». Справа от нас торчит высокий шест, на нем безжизненно повис дырявый полосатый сачок, который должен был бы показывать нам направление ветра. Около него гордо возвышается, приветствуя путников, триумфальная арка: сучковатая доска, соединяющая два столба. На доске надпись: «Пост имени Леонардо. Национальный парк Шингу». Рядом с аркой тропинка, по которой к самолету бегут ребятишки. От деревянного барака в нашу сторону катит серый «джип». Итак, мы прибыли...