У Дмитрия были рыжие волосы, сплетенные в длинную косу, и была рыжая борода. Его узкое лицо выглядело маленьким на круглой голове, а голова была несоразмерно великой по сравнению с остальным телом; Дмитрий был высок в росте, но тощий, а руки непропорционально мускулистые. Силы в нем было много, и ноги длинные, поэтому бегал он быстрее остальных и быстрее оказался у дверей фургона, охваченного с правой стороны огнем.
Он распахнул дверь и увидел тьму. И не дожидаясь, пока глаза привыкнут, Дмитрий забрался внутрь фургона и стал искать вслепую. Тем временем глаза скоро привыкли, зрение прояснилось – и в темноте Дмитрий нашел то, что искал. Он побежал обратно к двери:
– Он здесь! Скорее сюда!
Дмитрий позвал остальных, и один из голосов ему тут же откликнулся:
– Он жив? – выкрикнул с волнением Итан Лирш. Через секунду он был уже у дверей. – Скажи, что он жив, скажи! Или, клянусь, я голыми руками придушу этого придурка!
– Не выражайся, – сердито осек Дмитрий, – Павел мой брат.
– Да что я такого сделал?! – донесся издалека крик Павла.
Итан оскалил зубы и хотел было уже рвануть к Павлу навстречу, но его сдержала рука Дмитрия.
– Ты мне нужен, – сказал он. – Помоги его вытащить.
Но только Дмитрий снова ступил в темноту, как Павел выкрикнул:
– Эй, Итан, так в чем же я виноват?
И тут Итан не выдержал и одни его следы остались у машины на снегу.
Подбежав к Павлу, он со всей силы толкнул его и опрокинул на белую землю.
– Меня спрашиваешь?! В чем ты виноват? Ты чуть не убил его, черт возьми.
– Но заклинил рычаг! – выкрикнул Павел. – При чем здесь я?
Оправдания еще больше разозлили Итана. Он подцепил с земли льдину и, стараясь приложить к удару как можно больше силы, бросил Павлу эту льдину в грудь.
– Значит, нужно было проверить рычаг заранее, болван!
Вдруг раздался гневный голос из фургона:
– Заткнитесь оба! Быстро идите сюда и помогите мне!
Напоследок Итан оскалился на Павла. А потом замахнулся, но, так и не доведя удар до конца, лишь припугнул. Павел машинально пригнулся, чем вызвал на лице Итана ухмылку.
Спустя мгновение Итан уже оказался в фургоне, и за его спиной стоял Павел.
– Иди, подбери ту девчонку, – сказал ему Итан.
Сам он подался поднимать другое тело, тяжелое тело, и погрузил его на плечи к Дмитрию. Братья оба уже ушли, а Итан задержал взгляд на раненой собаке – пес скулил, у него были переломаны кости, и Итан выстрелил ему в голову.
Выйдя на улицу, он направился к кабине. Первые капли дождя упали на его шею. У кабины стоял Якоб, и его пистолет был направлен на одного из солдат. В воздухе витали клубы смога от открытого огня.
– Я должен пристрелить их, так? – вопросил он.
Якоб был еще мальчишкой; ему было не больше шестнадцати, и мальчишка колебался, и даже не пытался скрыть страх.
– Стреляй, – безучастно сказал Итан. – Поторопись или они очнутся.
И хлопнув его по плечу, Итан пошел вслед за рыжими братьями. Темные тучи сгустились у него над головой, готовые разразиться зимним ливнем.
Дмитрий на плечах с недвижимым телом уже оторвался на пару метров вперед.
– Не стрелять… – послышался оттуда тихий голос, а потом этот голос прозвучал намного громче и звучнее, как будто в эту фразу вложили последние силы: – Не стрелять!
Итан поспешно ринулся к Якобу и положил руку на автомат, опустив дуло вниз. Сперва приказ, и только после его выполнения Итан разрешил себе удивиться.
– Харц, что это значит? – выкрикнул он.
– Они спасли мне жизнь… – уже тише прохрипел голос. Следом прозвучал тихий стон, и Итан видел издалека, как голова Харца беспомощно повисла на спине Дмитрия.
– И что нам теперь с ними делать? – растерянно спросил Якоб.
Итан отпихнул его от кабины и уставился на солдата, тронул сапогом его кучерявую голову – черные волосы отпали назад, и взору Итана предстало окровавленное лицо.
Обойдя кабину, Итан оказался у другой двери, у водительского места. Второй солдат лежал лицом в пол, но вот событие: Итан даже затылок его узнал. Так хорошо этот человек был ему знаком.
– Не может быть, – прошептал Итан и наклонился. Перевернул солдата.
Тот был без сознания. Итан прощупал пульс – солдат был жив.
– Рори Аллен, – обратился к нему Итан, хоть тот его сейчас и не слышал, – неужто каждый раз при нашей встрече мне придется спасать тебе жизнь?
Взглянув на лежащую под ногами мертвую преввиршу, он невольно поморщился – ее выпученный живот шевелился. Марк склонился и вонзил нож в заточенное под плотью тельце рожденного, а потом сапогом размозжил голову несостоявшийся матери.
Закончив, он провел рукой по своим мокрым волосам – крупные капли стекали по лицу.
