Прежде чем я успеваю согласиться с ним, раздается звонок моего телефона. Я протягиваю руку, чтобы его выключить, потому что Хэнк терпеть не может, когда его перебивают, но он жестом просит меня ответить.
— Пора мне заняться моционом, — говорит он и тяжело поднимается с кровати. Он ненавидит чувствовать себя немощным, поэтому я останавливаю себя, не помогая ему подняться, вместо этого отвечаю на звонок, пока он медленно идет в ванную.
— Ты, мать твою, гений, ты знаешь это?! — Голос Майлза звучит странно возбужденно.
— Не понимаю, о чем ты? — Спрашиваю я.
— Твоя идея насчет забастовки, — отвечает он так, словно я тупой. — Послушай, я решил назначить награду в журнале, я готов заплатить пятьдесят тысяч долларов тому, кто заставит Лиззи прекратить забастовку.
— Тпру. — Торможу я его. — Я даже не говорил тебе ничего подобного!
— Ты же сам говорил, что парни будут выстраиваться в очередь, чтобы заставить ее закончить с забастовкой, верно?
— Да, — признаюсь я, — но…
— Ну, я просто даю им небольшой стимул, вот и все. Пятьдесят штук.
— Майлз, это плохая идея. — Предупреждаю я его, назначать награду за… «непорочность» Лиззи? Это самая худшая чертовая идея в мире.
— Ты ничего не понимаешь. Мне просто необходимо потрахаться… и как можно скорее! Я не протяну месяц, Джейк. Черт возьми, мне кажется я не смогу продержаться еще и неделю! Кто знает, как далеко может зайти эта гребанная забастовка, если я… если мы не предпримем ничего, чтобы ее остановить?
Он просто сошел с ума.
— А не проще ли будет купить Татьяне букет роз и вывезти ее на какой-нибудь тропический курорт? — Заявляю я. — И к тому же это будет гораздо дешевле!
— Ты что, шутишь?! Это же поднимет рейтинг журнала. Просто подумай об этом. — Я слышу какой-то шум на заднем плане. — Мне пора, братан. Татьяна только что вернулась, и мне нужно успеть объявить о награде до того, как она придет ко мне со своим ежевечерним списком обязанностей с моей стороны, ни один, из которых не включает то, что я трахаю ее до бесчувствия, к сожалению. Она все время ходит передо мной в нижнем белье, Джейк! И я, конечно, понимаю, что она только что родила ребенка и все такое, но она выглядит просто феноменально. Я просто здесь нахожусь в самом пекле ада, — стонет он. — Но это ненадолго.
— Майлз, серьезно. Прояви фантазию, чертовый идиот…
Но прежде, чем я успеваю закончить, он уже кладет трубку.
— Твою мать, — бормочу я себе под нос. Мне казалась сама идея забастовки достаточно глупой. Но теперь Майлз собирается назначить цену за то, что мужчины Нью-Йорка постараются залезть в трусики Лиззи?!
Ничем хорошим это не закончится.
Ладно, в пьяном виде целоваться с Джейком Уэстоном точно не планировалось, но я могу быть спокойна. И делать вид, что не прошло и тридцати секунд, как я готова была сорвать с нас всю одежду и умолять взять меня прямо сейчас. Фу, когда же я научусь больше не пить днем? Когда же? И когда же я научусь не целовать напыщенных самовлюбленных придурков вроде Джейка Уэстона? Даже если это был один из десяти лучших поцелуев в моей жизни…
Черт возьми, целоваться с ним было лучше, чем заниматься сексом, когда мне так не повезло, так что одному Богу известно, чем бы все закончилось, если бы я не дала задний ход.
Так держать, Лиззи. Почему бы тебе не прервать свои эпические оргазмы?
Делать правильные вещи — это самое трудное и самое худшее.
Я вздыхаю, одергиваю юбку сарафана и поправляю зонтик. Ночью прошел дождь, легкий, весенний дождь, который мне очень нравится, после него город выглядит чисто вымытым и таким свежим. Даже воздух сегодня пахнет свежестью, цветами, распустившимися в парке, все эти запахи превалируют над выхлопными газами машин на Пятой авеню.
Я начинаю двигаться, когда загорается зеленый свет, и тут ко мне подваливает парень, оглядывая меня с ног до головы.
— Прекрасный день, — улыбаясь, говорит он, наклоняясь ко мне. — Разве не так?
— Да, просто замечательный, — отвечаю я ровным монотонным голосом, не отрывая глаз от глазка светофора, желая, успеть перейти на другую сторону, пока не загорится красный.
— Отличное платье.
— Спасибо, — говорю я таким голосом, будто предпочитаю платить налоги или чистить мозоли.
— Вы работаете где-то здесь поблизости? — спрашивает он, явно не смущаясь моего тона.
— Возможно, — отвечаю я, даже не пытаясь скрыть своего раздражения. — Но, вас это не особо касается. — Он выглядит вполне обычно в деловом костюме, с портфелем в руках, со светлыми волосами, редеющими на макушке.
— Может мы как-нибудь выпьем… выпьем по чашечке кофе, — весело предлагает он, когда меняется свет светофора.
