В некоторых из нас, наверное, есть что-то кошачье. А в котах – человеческое. Во всяком случае, те и другие не любят, когда их "берут за шкирку". И если это случается, они пускают в ход когти и зубы, не думая о соотношении сил. А когда, казалось бы, они уже проиграли, и их мирок рушится, то отчаянная кошачья ярость превращает безнадежность в удачу. И тогда даже звезды расступаются, потому что нет во Вселенной такой силы, которая остановила бы любящее храброе сердце. Врагов слишком много? Летим неизвестно куда? Плен? Дыры в скафандре? Все равно, вперед! Да, не все побеждают. Но тот, кто смирился с поражением, не победит никогда. Итак, четвертый год очередной галактической войны между Коттской Империей и Федерацией Серых Миров. Система Агиттариус.
– Господин адмирал! Ваш завтрак!
Юнга звездного флота, совсем еще котенок, возник в дверях роскошной каюты.
Молодой адмирал в бархатном халате, с мокрыми после душа усами, обернулся на голос:
– Благодарю, милейший. Поставь.
Чудесный был сон. Приятный вид в зеркале. И благодушнейшее настроение.
– Приветствие от капитана! – Юнга предельно аккуратно поставил на столик тарелку с крысой-гриль и бокал минеральной воды.
– Спасибо, спасибо, дружок. А скажи-ка, как настроение в команде?
– Боевое, сэр. Жаль, нет противника. Я давно хотел спросить, сэр, кто на этом портрете? – Юнга смело вытянул палец в направлении одной из картин. – На Вас похож, но, вроде, старый.
Адмирал снисходительно улыбнулся:
– Ты не знаешь знаменитого гранд-адмирала Мурелла Клаца? Как же тебя взяли на корабль, тем более, на флагман!
– Мне отвечать, сэр?
– Не надо, – адмирал махнул рукой и зевнул в усы. – Мурелл Клац – мой родной дед. Он прославился еще в войне с Последними кланами, когда крысаны были нашими союзниками. Запомни это.
– Так точно, мой адмирал. Мне уйти, сэр?
– Постой, – адмиралу вдруг захотелось представить себя в роли наставника молодежи (лет, этак, через пятьдесят). – Все котята изучают в школе историю галактических сообществ. А ты, видать, мышей гонял в это время?
– Почти что так, сэр. Меня и сейчас, если честно, больше привлекают драки. Поэтому я и записался на крейсер. А школу я не кончил.
– «Не окончил», хотел ты сказать. Так ты говоришь, боевое настроение? А ведь каждый должен знать, за что воюет. Ты-то знаешь?
Юнга задумался:
– Котты всегда воевали с крысанами… То есть, я думал, что всегда. А Вы говорите, будто они были нашими союзниками…
– Все в мире меняется, юноша! – Двадцатидевятилетний адмирал нахмурился и почувствовал себя седовласым коттом. – Когда-то в мире заправляли люди. Вижу, ты удивлен. В результате безответственных генетических экспериментов раса людей изменилась до неузнаваемости. Я бы сказал, они перестали быть людьми. Зато появились другие ветви эволюции высшего разума, которые восприняли и сохранили цивилизацию одичавшей Земли. Сейчас мы, котты, и еще крысаны, в ответе за прогресс. Хотя, и бобролюдов тоже не стоит списывать со счета!
– Так ведь бобролюды, вроде бы, не особо крутые!
– А ты, юнга, много ли видел бобролюдов, а?
– В телешоу… Там один бобролюд чуть не сорвал банк. Надо было угадать какую-то рыбу.
– Рыбу! – Презрительно фыркнул адмирал и вспомнил о завтраке.
– Да, сэр, рыбу. Не помню, какую. Вот я и говорю, мол, крысаны круче бобролюдов. В толк не возьму, как же мы могли с ними дружить…
– Так я же не сказал «дружить»! Крысаны нам не пара, если рассуждать здраво. Посмотрите только на них! – Адмирал будто забыл, что говорит с котенком, он взял с кровати журнал и ткнул пальцем в чей-то портрет. – Техника и дисциплина, а культуры никакой. Ну что это за мундир! Что за убожество! И еще выставлять напоказ свой облезлый хвост! Фу. Ни один приличный котт не вспомнит без смущения, что родился с этим рудиментом. При рождении котенку сразу делают операцию по удалению хвоста, а ведь наши-то хвосты по-сравнению с крысиными – это же как роза по-сравнению с репейником. Но воевать они умеют, это уж точно. Сейчас мы находимся в глубоком тылу. А когда придет время, нанесем удар на Эпсилон Лиры. Приятно будет оборвать им хвосты.
– Вот здорово! А линкоры у них есть?
– Там эскадра в двенадцать боевых единиц. Линкор всего один. Но зато какой! «Прекрасная Дора». У нас подобных пока нет. Мощная машинка. А выглядит… мерзко.
– Да? И на что это похоже?
– Мы называем его большой крысой, размазанной по асфальту – именно так и выглядит.
Юнга громко рассмеялся, и адмиралу это не понравилось:
– А ну брось трепаться! Марш на палубу!
– Слушаюсь, сэр! – Котенок слегка побледнел, но его глаза продолжали смеяться, и он поспешил развернуться к двери.
Адмирал опустился в дорогущее кресло, набитое пухом гагашек с планеты Эмо. Для него комфорт никогда не был пустым словом. За такое кресло да с таким покрывалом можно было купить целый материк на какой-нибудь планете победнее. Он подозвал робо-столик и потянулся к ножу и вилке, но подумал, что рядом есть нечто более привлекательное – что способно затмить не только крысу-гриль в окружении свежей зелени под его любимым гвоздичным соусом и с восхитительной хрустящей корочкой из натуральной крысиной шерсти, особым образом прожаренной и без единой подпалины. Мало что способно отвлечь котта-гурмана от такого деликатеса! Но у адмирала была невеста – с ее изображением он никогда не расставался.
Плазмопортрет очаровательной кошечки – с интеллектуальным микрочипом, содержащим элементы характера и интонации девушки – ответил на прикосновение адмирала салютом алых сердечек и надписью «Не всегда милому, но навек любимому Мурису от его любимой принцессы Мауры с предчувствием счастья!!!» Адмирал поставил портрет перед собой и только после этого приступил к завтраку.