Эволюция человека не просто продолжается: биотехнологии многократно ускоряют и углубляют, форсируют ее, превращая в реальность самые смелые домыслы. Каким будет человеческий облик через полтора десятилетия? И как его изменение изменит отношения между людьми и цивилизациями?
Ф. Фукуяма в книге «Наше постчеловеческое будущее» высказал тезис о том, что ускоряемая развитием технологий биологическая эволюция человека приведет к внутреннему разделению человечества на биологической основе, к выделению из него людей с более высокими интеллектуальными и физическими качествами. Понятно, что подобное развитие событий неминуемо приведет к возникновению новых и усугублению старых разрывов как внутри социумов, так и между ними.
Реалистично ли такое предположение, возникнет ли отчуждение между «новой расой» и остальным человечеством и будет ли оно осознано? Будет ли ситуация разделения относительно устойчивой или же она будет провоцировать конфликты и дестабилизировать человечество? Будет ли «новая раса» сметена массовым протестом против нее с последующей общей варваризацией мира?
Эти ключевые вопросы, при всей своей необычности, а во многом даже и фантастичности для современного российского читателя, сегодня действительно стоят на повестке дня глобального развития.
Помимо них. в предлагаемом вашему вниманию сборнике обсуждаются тесно связанные с ними последствия косвенного влияния технологической эволюции на человека (генетически модифицированная пища, снижение иммунитета, появление новых заболеваний), их социальные и геополитические последствия.
Само открытое и разностороннее обсуждение данных вопросов, неминуемо приобретающее междисциплинарный характер, исключительно важно для оживления и активизации современной научной мысли.
Изучающие общество специалисты привыкли воспринимать человека как нечто целостное и неизменное — да и большинство людей, за исключением узких специалистов, относятся к своей природе гак же. Между тем человек не просто претерпевает эволюционные изменения, но и неосознанно и незаметно для себя подстегивает свою эволюцию самыми разнообразными технологиями. Изменение же его биологического типа весьма существенно влияет на глобальную конкуренцию, отношения в рамках общества и, что очень важно, на самооценку. В частности, все сильнее признаки того, что представители развитых обществ, в том числе в результате разноскоростной и разнонаправленной биологической эволюции, отказываются от гуманистической трактовки отдельно взятого человека как равного всем остальным и обладающего неотъемлемыми правами. Все сильнее признаки приближения но крайней мере практической общественной мысли к расистскому, по сути дела, восприятию представителей разных цивилизаций как не могущих претендовать на общий, единый для всех объем прав.
Принципиально важно, что это кризис не столько общественных наук и технологий глобального управления и самоуправления, сколько самой самооценки человека, крайне опасный и нуждающийся в скорейшем изживании, — а для этого нужно осознать направленность, масштабы и скорость изменений.
Помимо трансформации международных отношений, ускорение биологической эволюции дополнительно ускоряет и наполняет новым содержанием и социальную эволюцию. С одной стороны, получает новое, совершенно неожиданное измерение феномен лидерства и других устойчивых социальных ролей и институтов.
С другой — уже сейчас в развитых обществах наблюдается возникновение качественно нового неравенства — между способными и не способными к творческому труду людьми. В силу качественного роста значения творческого труда это постепенно начинает создавать биологический барьер, преодолеть который, в отличие от социального, почти невозможно. В то же время можно предположить, что технологии будущего позволят преодолевать этот барьер, сделав способность к творчеству по-настоящему массовой, если не вообще всеобщей и повсеместной.
Вместе с тем существенно, что авторы, как представляется, практически упустили из виду одну из актуальных проблем ближайшего будущего — резкое снижение потребности человечества в нетворческом труде.
На протяжении ряда лет говорят, что даже на примере нефтяной отрасли (одной из самых консервативных) заметно разделение специальностей на творческие и нетворческие.
Если по специальностям второго типа условия на рынке в целом диктует покупатель вследствие явно избыточного предложения, то по специальностям первого типа наблюдается явный диктат продавца.
Проблемы очевидны — разрыв в оплате труда автоматически растет. Перспективы еще более печальны: замена второго типа специалистов на машины и технологии — дело исключительно времени и затрат (чем выше затраты на персонал, тем быстрее его замена), и девать этих людей некуда, а их — 90%. Пособие им платить несложно, но обеспечить их работой, не очевидно ненужной, — проблема.
А ведь уже второе поколение сидящих на пособии порождает молодежь, неспособную к труду, и тем самым сокращает число необходимых специалистов первого типа, и что еще более важно — создает ощущение безысходности (справедливое), исключенности из социума неуспешных людей.
