«Интересно, где же ты шляешься? Опять, что ли, у дяди Мити ночевать остался? — подумал Костя. — Мог бы и сообщить!»
Он пробудил интерфейс и нашел в «Контактах» профиль с шутливым ником — «Батяня».
«Вызов»… Долгие секунды ожидания… Щелчок.
— Привет, пап, все хорошо? Где потерялся?
Виталий, который сидел на краю кровати, выглядел взбудораженно — мокрый лоб, растрепанные волосы, раскрасневшиеся щеки. Рубашка криво, словно второпях, застегнута на три пуговицы.
— Да, да, я в порядке. Ты там как? — несколько смущенно поинтересовался он и кинул быстрый взгляд в сторону. На секунду округлил глаза, будто пытаясь что-то сказать скрытому за кадром собеседнику. — До дома без происшествий добрался?
Костя решил не рассказывать отцу ни об увиденных им компьютерах, ни о Федоре Ильиче… Зачем? Будет еще волноваться!
— Да, без происшествий, — ответил он. — А ты где? Отбой как бы… — И только сейчас заметил позади отца валяющийся на кровати черный кружевной лифчик. — А-а! Все, вопросов нет!
Виталий проследил за взглядом сына. И смутился еще больше.
— Кость, я взрослый человек. Твоей мамы нет уже шесть…
— Пап! Я все понимаю! — перебил тот. — Все нормально. Развлекайся.
Отец прикрыл глаза, одновременно с этим слегка кивая, и отключился.
— И когда ты только успел? — у самого себя удивленно поинтересовался парень. — Только-только ведь виделись, у вас в клубе еще квесты оставались…
Он встал и заходил по комнате, стараясь разобраться в своих чувствах. Нет, увиденное не стало откровением — Костя знал, что папа встречается с женщинами. Другое дело, что тот всегда скрывал эти связи. И никогда ранее Яковлев-младший не был так близок, чтобы увидеть новую девушку отца. Новую «маму»…
Костя примерно понимал,
Смятение.
Отрицание.
Ярость.
Принятие.
Радость.
Да,
Почему?
Папа правильно сказал: «Я — взрослый человек». Мог бы добавить, что и сын уже взрослый, но — не добавил. Его право. Это все равно ничего бы не поменяло.
Костя с горечью осознал, что ему
— Жр-р-рать охота, — стараясь отвлечься от мыслей прорычал парень и направился на кухню — небольшую комнатушку с кулером, столом, двумя табуретками и полудюжиной полок. На полках — нагромождение радужных упаковок с таблетками. На упаковках надписи — «завтрак», «обед», «ужин». Рядом с каждым словом — цифра.
Достав разноцветные пилюли из пачек «Ужин 1», «Ужин 2» и «Ужин 3», Костя по очереди закинул их в рот. Таблетки зашипели, растворяясь в слюне.
— Мм, клубничное мороженое… Жареная рыба с макарошками… И куриный бульон? Опять, что ли, порядок напутал? — недоуменно пробормотал он.
Конечно, таблетки лишь смутно напоминали вкус настоящих продуктов, отдавая плохо скрытой ароматизаторами химией, но катастрофа не оставила Косте выбора — любая
Яковлев запил «пищу» стаканом синтетической газировки из кулера и почувствовал, как живот наполняется приятной тяжестью — таблетки начали моментально наполнять организм необходимыми для жизни калориями, витаминами и питательными веществами.
Искусственная еда в виде таблеток — или «синтез-е» — появилась относительно недавно, двадцать восемь лет назад, в две тысячи девяносто девятом году. Первые экспериментальные таблетки отличались низким качеством, плохой силой насыщения и рядом побочных эффектов, предназначаясь исключительно для пропитания беднейших жителей перенаселенных африканских и азиатских стран.
Однако со временем, при активном развитии технологии изготовления, «синтез-е» совершила рывок — как в качестве, безопасности, себестоимости и насыщаемости, так и массовости производства.
И спустя всего три года ею начали питаться сначала американские клерки, которые долгим посиделкам за бизнес-ланчами предпочли быстро «закинуться синтетикой» и продолжать работать, а затем мода на химический перекус охватила и другие сферы и профессии.
Вскоре за американцами подтянулись и европейцы. И как итог — прекращение поставок таблеток в беднейшие страны мира, что спровоцировало в них очередной продовольственный кризис и миллионы голодных смертей…
А спустя пять лет после выпуска первой партии таблеток, в две тысячи сто четвертом году, случилась предсказанная учеными глобальная катастрофа — стремительное солнечное затухание и, как следствие, быстрое погружение планеты в вечную мерзлоту.