Яковлев бросил на Кэт многозначительный взгляд: «А вот и твой „важный источник“ обнаружился!» — читалось в его глазах.
Девушка в ответ показала большой палец: «Молодец, догадался!»
Федор Ильич не заметил эти гляделки и, закончив говорить, снова полез в карман за «пачкой табака». И на этот раз все же закурил.
— Эх, Федя, Федя, травишь ты себя, — рукой разгоняя дым, попенял ему темнокожий врач. — И нас заодно!
— Не нравится — иди, — сигаретой отмахнулся от него толстяк. — Позже тебя вызову, если понадобишься.
Жора, всем своим видом демонстрируя презрение к никотину и жалость к его невольным жертвам, показательно удалился.
— Обиделся негритенок, — рассмеялся Федор Ильич. — Хотя чего с него взять? — И выдал длинную нетолерантную речь об умственном превосходстве белого человека над человеком черным.
Яковлеву, впрочем, эти разглагольствования толстяка были неинтересны.
— И кто же за мной следил? Ну или не следил? Если не секрет? — с оставшейся долей сомнения спросил он, вдруг понимая, что доля-то неприлично мала, хотя до недавнего времени плескала через край.
До сегодняшнего дня Костя никогда не задумывался о теории заговоров или тотальной слежке, не веря в них и считая уделом антиутопических фильмов. Но стальные внутренности руки, которую ему недавно раскромсали, кричали об обратном. Очень убедительно так кричали, во весь голос… О «процедуре» Костя тоже хотел поговорить, но позже.
Федор Ильич потер подбородок, чуть не ткнув себе тлеющим концом сигареты в щеку.
— Кто следил? Правительство, кто же еще?
Действительно, кто же еще?
«Ну ладно, правительство так правительство, не самый худший вариант, — после недолгих раздумий решил Костя. — Правда, не совсем понятно, нафига им это надо? Никакими секретными данными я не располагаю…»
— Так, а если за мной все же следили… Они же поймут, что чипа больше нет! И придут сюда. Вы не боитесь?
Казалось, Федор Ильич был готов к этому вопросу. Впрочем, как и к остальным!
— Глушилки, Константин. Глушилки! Помнится мне, я говорил, что они стоят лишь в одном кабинете? Немножко соврал. — Мужчина развел руками. — Они стоят по всему зданию. Это даже не столько глушилки, сколько имитаторы — имитируют активность в помещении, имитируют присутствие несуществующих людей… А нас, людей существующих, наоборот, скрывают… Это было во-первых, почему я не боюсь.
— А во-вторых?
Толстяк затушил сигарету о ножку стула и щелчком отправил окурок точно в раковину. Про себя порадовавшись отменному броску, сказал:
— Наш шоколадный Жора, который не просто негритенок, а высококлассный и очень ценимый нами специалист, поставил тебе другой чип… собственной, так сказать, разработки. Мы называем его «Жора-чип»! — рассмеялся Федор Ильич. — Этот чип модифицирует интерфейс, добавляя в него некоторые функции. Например, изменение местоположения. Такой, знаешь ли, человеческий випиэн, если говорить по-стариковски. Поэтому для СВБ тебя сейчас здесь нет… К слову, по желанию меняет он не только твое личное местоположение, но и может червячком-трояном залезть в чип-айди ближайших к тебе людей и сменить заодно и им. Временно, конечно, пока ты рядом, и если сам этого захочешь — в
— А в-третьих?..
— А в-третьих не будет, я закончил.
Кэтька, до того сидевшая молча, решила вклиниться в беседу.
— Кстати, Котик, — промурлыкала она. — Помнишь, ты говорил, что у тебя фейс частично заблочен на проверку или типа того? Попробуй зайди, с «Жорой» точно все работать будет! Никаких блоков!
Костя не преминул воспользоваться советом. Перед глазами появился начальный интерфейс «Разума».
«Здравствуйте, Константин Витальевич, — поприветствовал его женский голос в голове. — С возвращением в „Разум“».
— Ну да, работает…
Наступила пауза — Костя обдумывал услышанное, а Федор Ильич его не торопил. Кэт же, вставив реплику, казалось, снова потеряла интерес к разговору — девушка внимательно изучала маникюр, что-то чуть слышно бубня себе под нос.
— Вы говорите вроде понятные слова… Но я все равно ничего не понимаю! Кто? Куда? Зачем? Для чего? У меня миллион вопросов! — Яковлев в порыве эмоций вскочил с койки, но, почувствовав слабость и головокружение, отступил назад и забрался с ногами на край продавленного матраса. — И они роятся в голове! Я даже не знаю, с чего начать!
Толстяк философски закурил очередную сигарету.
— День обещает быть до-о-олгим… — констатировал он и предложил: — Если не знаешь, с чего начать… Давай начнем с твоей руки?
Юноша встрепенулся:
— Да! Согласен! Объясните, что с ней? Точно помню — когда ее резали, я видел внутри трубки и прочую дичь! Мне же это не привиделось?
— Не привиделось. — Федор Ильич посмотрел на Кэт, но та по-прежнему была слишком занята своими ногтями. — Видишь ли, Константин, ты…
— Упырь! — тихо хихикнула девушка.
— Катя! — повысил голос толстяк. — Весь драматический эффект мне сбила!
«Интересно, почему Кэтька не злится, когда он называет ее по имени? — вдруг подумал Костя. — А меня она постоянно одергивает… Раздражается! Бесится! Обещает прибить!»
Федор Ильич прокашлялся.