Боль парализовала сознание, мысли и все прочие чувства.
Боль тонкой нитью высасывала из мозга невидимую эфемерную субстанцию под названием память…
Петра Ивановича Костя уже не слушал. Он сидел прямо, «прикованный» ремнями к стулу, и, уставившись в одну точку, беззвучно мечтал, чтобы муки, которые, казалось, вот-вот перейдут в агонию, наконец-то закончились. Конечно, он с удовольствием бы орал во все горло, но кляп и онемевшие язык, челюсть и легкие были против криков.
Беляков, казалось, был в курсе, что парень сейчас находится в прострации и вряд ли способен в полной мере воспринимать его слова, но это не останавливало ученого от дальнейших рассуждений:
— Хочешь знать, что будет, так сказать, с остальными? С обычными, так сказать, людьми? Теми, что не помрут от хвори и перемещений? Они останутся здесь, в Северогорске… и сдохнут, когда планета все же врежется в другое космическое тело! Вот и сказочке конец, хе-хе! А ты как думал? Все это стадо, которое мы привозим сюда для испытаний… идет обкатка системы, понимаешь? Мозг является самым эффективным вычислительным устройство на планете, но как сделать так, чтобы человек с поражением мозга смог переместиться
Петр Иванович глубоко вздохнул. Со стороны могло показаться, что сказанное вызывает в нем печаль, но нет!
— Да, люди, бывает, умирают от наших испытаний! Но это не люди, а так, биомусор. Жертвы, так сказать, научного прогресса и экспериментов! А мы любим экспериментировать!.. — воодушевленно воскликнул он и заговорщически понизил голос, переходя чуть ли не на шепот: — Кстати, Костя, ты у нас тоже прошел, так сказать, боевое исследовательское крещение, пока был в отключке, хе-хе! О-о-о, представляю, как же ты удивишься, когда узнаешь, что мы сделали с твоей рукой! Точнее,
Яковлев не отреагировал. Он сидел на стуле и по эмоциям напоминал скорее амебу, чем человека. Воспоминания покидали его. Где он находится? Что происходит? Кто этот странный человек? Он отрезал ему руку? Почему же она на месте? Столько вопросов!
— … и поставили вместо нее биоимплантат! Когда мы успели, если собрание было вчера? Хе-хе, а вот и нет! Ты здесь неделю торчишь! Вот и провели тебе операцию! Но, согласись, твоя новая рука ничем не отличается от настоящей, старой! Ты даже можешь чувствовать боль! Да, да, сейчас это прозвучало, так сказать, иронично… Зато теперь ты сможешь гордо и смело называть себя биоником! Хотя нет, не сможешь… Ты же все забудешь! Ха-ха!
Беляков вдруг замер… а затем вцепился обеими руками себе в лицо, будто собрался сорвать с него маску человека и предстать в своем истинном обличье.
— Знаешь, зачем я тебе все это рассказываю⁈ — сверкнув глазами, воскликнул он. — Да, да, знаю, что уже спрашивал и даже отвечал! Как там было, «хочу посмотреть на твое лицо»⁈ Это правда… но я солгал! Вот такой, так сказать, парадокс! Потому что твое лицо — лишь приятный момент! Эти эмоции, мимика… Но сейчас ты почти парализован и лишаешь меня этих удовольствий, паршивец! Так зачем же я тогда все это рассказываю, а⁈ Знаешь⁈ Нет⁈ Не-е-ет, а я скажу! — Петр Иванович вскочил и навис над парнем, опрокинув стул и выпучив налившиеся кровью глаза. — На самом деле я — шизофреник, представляешь⁈ Я, так сказать, долбаный гений, но — шизофреник! Слыхал обо мне⁈ Нет⁈ Вот он я! Вот! Смотри! Наслаждайся! Радуйся! Ликуй!..
Беляков обеими руками вцепился в сальные волосы и присел на корточки. Опустив голову ниже колен и раскачиваясь из стороны в сторону, прорычал:
— А-а, чертовы таблетки, нельзя пить четвертую за сегодня!..
Он тяжело задышал, голос его стал отрывистым, а мысли сумбурными:
— Понимаешь, Костя, моя шиза… один из ее пунктиков, так сказать… Мне нужно… Мне необходимо! Необходимо, чтобы все было правильно, понимаешь? Если я не расскажу тебе всего этого, это будет неправильно! А я так не могу! Должно быть правильно! Это навязчивое состояние! Закрыть гештальт, слышал о таком понятии? Вот у меня что-то наподобие! Но немного в другой плоскости! Зачастую я нормальный… более-менее. А порой пробивает! Ну как — порой! Всегда! Всегда, когда мы стираем людям память!.. Вторгаемся в нее! Играем в богов!.. И ты… ты ведь
Петр Иванович вытер пот со лба и поднялся на ноги. Взглянул на часы.