Они продолжили завтрак в молчании – Джим только изредка кидал взгляд на важного семилетнего Спока, сидящего в его любимой домашней футболке и дующего третий стакан воды.
Кожа чуть зеленее. И ровнее, пор как будто вообще нет (понятно, что есть, просто маленькие). Детские пальцы, брови светлее, чем у взрослого вулканца. Волосы не так блестят.
Как же похож.
И ушко, промятое Кирком, было до сих пор зеленее нетронутого собрата.
– Возвращаясь к теме твоего метаболизма, – Джим не удержался, – ты и продолжишь расти так же быстро?
– Мой метаболизм замедлится, когда я достигну половой зрелости, но да. Он продолжит оставаться выше человеческого на…
– Подожди, подожди! – Джим понял, что не давало ему покоя всё это время. – Это значит, что…
– Мой жизненный цикл короче человеческого, Джим. – Спок отставил стакан и уставился на него тёмными глазищами.
– Сколько лет?
Внутри будто ухнуло. И ледяной водой обдало.
Кирк откинулся спиной на спинку стула. Торопливо проглотил остатки омлета во рту.
– Месяцев, Джим. Мой жизненный цикл составляет три земных месяца.
Кажется, Споку было жаль это говорить. Его черты лица утратили строгость, пальцы сплелись в замок. Из-за имитации солнечного света от лампы были видны изломы на мятой ткани футболки, зеленоватое личико прочерчивали резкие тени.
– Совсем… мало времени, – только и получилось из себя выдавить, но малыш кивнул.
– Верно, Джим. Боюсь, мне больше не быть твоим старшим помощником.
– Пресвятой варп-одиннадцать, – замысловато выругался МакКой, глядя то на экран трикодера, то на спокойно переносящего процедуру осмотра Спока. Кожа чуть темнее в зелёный оттенок да абсолютно другое клеточное строение. А так – вылитый. – Да, Джим, он проживёт такими темпами не больше дюжины недель. Метаболизм чудовищный. На данный момент сформированы все внутренние и внешние органы, соответствующие строению вулканца восьми-девяти лет.
И это за несколько суток
– Возвращаясь к тому, из-за чего ты меня сюда дёрнул посреди рабочей смены. Сделать с ним я ничего не могу, да и не собираюсь. Это норма метаболизма для такого существа.
Доктор вернул считыватель и трикодер в сумку и посмотрел на замершего Джима. Ему явно было хреново. Или это ещё слабо сказано. Сейчас он выглядел немногим лучше, чем через неделю после гибели Спока, но всё равно кивнул.
– Я понял. Спасибо, Боунс.
Тон значил примерно «я понял, что ты мне помогать не будешь, мудак».
– Угу, спасибо. Засунь себе это “спасибо” подальше.
Доктор поднялся, захватил сумку. Выдохнул, собираясь с духом.
– Джим, тебе нельзя дальше…
– Что – нельзя? – холодно отрезал капитан, глядя на него в упор. Губы сжал аж до побеления.
– Да в конце-то концов! – МакКой всплеснул руками. – Очнись! Это не Спок, это просто растительная форма, взяла да и собрала из нашей памяти о Споке его образ! Это обманка, кукла, иллюзия, – как голограмма, понимаешь ты?!
– Заткнись, – процедил чёртов Кирк через зубы.
МакКой взорвался.
– Конечно, заткнись, блять! Я ведь делаю тебе плохо, больно, отнимаю больную надежду на то, что Спок воскрес! Разуй глаза, Джим, ты потакаешь своей неспособности справиться с ситуацией! Цепляешься за сны, память, за растение, в конце концов! Ты-не-можешь-смириться-с-тем-что-Спок-умер!
– А если и так?! – рявкнул Кирк, стискивая кулаки. – Что с того?! Что с того, что я хочу спасти хотя бы его версию?! Это преступление? Что?!
– Просто послушай себя…
– Боюсь вас разочаровывать, доктор, – прохладный голос оборвал МакКоя на середине, и он замер, захватывая воздух ртом. Напротив раскрасневшийся Джим тоже дышал тяжело, будто щас бежал на скорость трёхсотметровку.
– Я настоящий Спок настолько, насколько достоверны ваши воспоминания обо мне. Не больше и не меньше.
Голос был невыносимо похож. Интонационные переходы, градации, едва уловимая ирония. Договорив это, растительный вулканец просто в упор уставился на доктора, сто процентов таким же взглядом, как это делал прототипный засранец Спок в бытность свою живым.
– А… делай что хочешь. Хочешь вариться в этом болоте…
МакКой, боясь, что ещё минута наедине с этими двумя – и свихнётся уже он, вылетел из капитанской каюты.
Джим метался по кораблю. Он подозревал с самого начала, что МакКой помогать не станет. Он был одним из лучших учёных и докторов в альфа и бета-квадрантах, да он, блять, умудрился воскресить его после радиационного заражения, и другого такого фиг найдёшь… Ладно, есть же другие, пусть и не воскрешающие. Обнародовать информацию о растении-человеке? Нет, учёные его скорей на части порвут, чем займутся продлением жизни.
Мифические легенды о планетах и населяющих их сверхрасах, исполняющих желания?
Учёные, отвергнутые Федерацией и выселенные на дальние планеты-колонии за свои безумные идеи? Или те, кто попадал за ещё более страшные идеи в колониальные тюрьмы?
Джим придумывал и отметал одну за другой идеи, ощущая, как утекают секунды.
