
Мемы стали частью жизни современных людей. Одни мемы сделаны на коленке обычными пользователями сети, вторые ежеминутно штампуются пабликами-миллионниками, другие создаются с душой, со смыслом. Ну а есть непонятная никому постирония. Это произведение создано во всей красе данного направления мемов всего за одну тысячу слов.
Максим Жирнаков
Постирония за тысячу слов
Анонимус Синхрофазотронович Кадиллаков доколь не мог найти приличную работу: перепробовал и музыкальную индустрию, вел двести двадцать восемь пабликов, снимался в ремейках гачимучи, но все никак у него ничего не шло (донт волкинг).
– Нет-с, господин автор! «Волкинг» – это глагол от слова волк, а я не могу найти работу, а это уже «воркинг». Вы поняли?
Да, сорри, теперь понятно, спасибо.
Донт воркинг наш Анонимус Синхрофазотронович, ну не мог и все! Нигде он не был нужен, как мемы про Дружко в две тысячи двадцать первом году. А жаль, ведь парень он был хороший, смекалистый.
Так, прогуливаясь по Подольску, поедая свой «баскет», слушая десятичасовую версию абсолютной тишины, наткнулся он на одно объявление, в котором говорилось о свободных местах в тюрьме, пребывание в которой оплачивается по две грiвни в век.
– В самый раз! Сей служба будет полезна мне, моему эго и сознанию всего сущего, всего, что смеет окружать меня, мое туловище, мое тело! Кои я не могу найти работушку по умениям и желаниям, буду крутиться там-с, в местечках, не столь отдаленных!
Вернувшись домой, он приказал своей уважаемой матери, чтобы та накрывала на стол, однако в этот раз он явился не с тройкой по геометрии, а с новой работой… будущей работой… он уже обзвонил телефоны, указанные на листовке!
– Кринжуешь, чел! Че ты там будешь делать, а? Мемы делать в тюряжке ты не сможешь! А вайбы? А эдиты? В конце концов, твои зашкварные паблики кто вести будет? А канал в «ТТ»?
– Матушка, – отвечал он, – молвишь ты страстно, только вот это солидно будет нести нам в дом деньги! Батюшки моего лет десять не видели, как он за папиросами ушел, а ты только на машинах с глазами катаешься, да уважение от них имеешь…
– Чел, ты… – перебила его мама, – зумерок, ты хоть знаешь, что такое тюряга? Тебя либо вилкой ткнут, либо на стул посадят, который не с пиками. И я, которая готовлю макарошки! – Анонимус залился смехом, попытавшись накинуть шуток, но выглядело это нелепее говорящего Скалы под музыку, стыднее скобок в конце слов, что замещают улыбку в споре.
Вскоре минул день, Анонимус оделся с иголочки: попитовый пиджак, золотистая маска Гая Фокса, духи марки «бебра», обувь админа, и – ананас. Посмотрелся он в зеркало, полюбовался. Даже улыбнулся разок! Мама вытерла слезы соткой евро, сказав: «Какой же ты крашный у меня, сынуля!» До места собеседования он шел пристукивая каблуками клоунских ботинок, напивая гачи-ремикс хитовой песни про седан D-класса, который оснащается атмосферным двигателем объемом 3.5 литра и мощностью двести сорок девять лошадиных сил. Даже солнышко светило ему в дорогу, даже тучки разошлись от него по кругу. Все танцевало, как в мюзикле! Даже obre4ennыe танцевали, подпевая ему в такт! День был очень хорош, ведь шел он в тюрьму!
– Да. – сказал работодатель.
– А мне к вам-с обращаться как Угнетатель Шлепович? – спросил Анонимус, выпуская из своего единственного легкого вейпный пар.
– Да.
– Что ж, я, собственно, имею множество качеств, способных помочь развитию вашей тюрьмы. Среди них: контентмейкерство, сочинительство низкосортных стихов, кое гласятся рэпом, и много чего еще, что непросто назвать за сей присест!
– Да.
– Я вам подхожу, господин работодатель?
– Да.
– Могу приступить к работе в восьмерницу?
– Да.
– Отлично! Увидимся с вами совсем скоро! До скорого! – Анонимус собрал вещи, оставил ананас и удалился из кабинета, оставив Угнетателя Шлеповича совсем одного в огромном и пустом помещении…
– Да.
В восьмерницу Анонимус встал в привычные ему шесть часов и шестьдесят шесть минут. Отведал cumдога, запил «девяткой» и отправился в тюрьму в вчерашних вещах. Но день этот выдался, к сожалению, не такой ясный, как пару дней назад: пошел (вон) додждь, разбивая дома и давя людей. Бэтмент, конечно, кричал, что всех спасет, но получалось это у него не так хорошо, как у гиппопотомонстросесквипедалиофобмена, но он старался!
– Вот и вход в тюрьму! – воскликнул Анонимус, покручивая втихаря спиннер. Он подошел к охране, которая пригрозила ему шестиствольным пистолетом, не поняв, что Анонимус новичок. Анонимус представился охраннику, сказал, что он новый заключенный, показал бумажный стаканчик и… сел за решетку!
– Наконец-то! Слава Милосу! Теперь у меня есть постоянная служба с приличным доходом раз в век! Гордился бы мной мой отец… эх! А отчего он не вернулся? Тела не нашли ведь, следовательно, не убили его. Не хочется мне верить словам матушки, что нашел он свою жизнь в dungeon среди slaves, не его это!
– Ошибаешься, boy… – раздалось из глубин тюремной камеры.
– А? Кой черт это сказал? Покажись!
Из темноты вышел мускулистый мужик, настоящий русский, на котором была только кожаная маска черного цвета. Его пресс блестел, а в руках он держал цепь, дернув которую, он подтащил за собой slaves…