Постижение смысла полностью

Суще-бытующее подействовавшее-повлиявшее, или, иначе, просто-напросто напрямую действующее их «причины»; это еще раз преобразованное «действительное», не «кажущееся», как объект – предметное и потому, в известной мере, возвращение назад, но только в известной мере – возвращение к ἐντελέχεια, потому что теперь все привязано к субъекту-сознанию. В то же время действительное как действующее – действенное! – и это также «истинное»!

Возможность и необходимость связаны не только всякий раз с бытием (действительностью) Метафизический Почему? – вопрос в сущности, но и вообще со-определены также действительностью в ее троичности из того же корня, что и изначальная версия бытия как присутствия и постоянства.

Иными словами, проблемы «модальностей» вообще нет, а она есть только маскировка-прикрытие изначального вопроса о бытии под видимостью пустого метафизического остроумия. Применительно к этой «проблематике» верно то же самое, что приходится сказать о «категориальных учениях».

Они возникают как иллюзорные постановки вопросов в стремлении бежать в – сверх того – непознанную как таковую без-вопросность по отношению к наиболее достойному вопрошания.

Возможность – действительность – необходимость могли бы служить выходом некоторого преодолевающего иного вопрошания к истине пра-бытия, но тогда они уже не были бы больше «модальностями».

Там, где сущность пра-бытия бывает основана в своей самой крайней истине, история человека достигает ступени способности к закату, наивысшей высоты для наиболее глубокого падения; опрокидывающего переворота.

(То, что Гегель определенным образом постиг негативность-отрицание, но только в суще-бытности, и то, что он, вопреки этому – и даже именно по этой причине – желал признавать для себя ее как завершение и постоянство, как все улаживающее наилучшим образом всеобщее уравнивание всего со всем навсегда, и как раз не как закат и не как решение-выбор – это острее всего указывает на то, что негативность проистекает возникает не из основы нечто и пра бытия, а вынуждена оставаться торчать при суще-бытности как представленности.)

Поэтому негативность можно преодолеть уже заранее и в полной мере и сделать ее неопасной так и только так и только потому так – исключительно в игре.

«Негативнасть» Гегеля и μὴ ὄν Платона – это одно и тоже, разве только что одна преподнесена на «основе» абсолютного «я мыслю нечто», каковое мышление как непосредственное еще не есть Опосредованное Опосредованного, а потому всякий раз – для себя привация-нужда абсолютного. Поэтому всякое в абсолютном мышлении, что не есть это, что абсолютно в себе, определено негативностью. Гегелевская «негативность» несет в себе в то же время абсолютное отношение субъекта-объекта.

Это, однако, отнюдь не есть об-основание непосредственной платоновской негативности, а только ее пересаживание в абсолютное мышление.

«Первоначало» «негативного» столь мало определено, что оно здесь даже совсем не может вы-рас-спрошено в вопрошании.

Ведь метафизика отвергает как таковой этот вопрос в том смысле, что она ничего не может знать о нем. Но там, где метафизика натыкается не негативное, оно получает оценку в основе «ничтожного» – также и у Гегеля, несмотря на свое позитивное отношение к «негативности».