Можно хотя и довольно отрывочно, с пробелами, зафиксировать исторически, что в греческом мышлении понятие φύσις имело задающее меру значение; этого никогда не достаточно, чтобы осуществить историческое постижение смысла того, что и каким образом φύσις – ἀλήθεια определяли «мышление» к философии как метафизике; ведь φύσις мыслился и там – и в первую очередь там, – где он не назывался, где он, пусть и непроизвольно – был рассеян в разнообразии «значений», которые каждый существенный шаг «метафизики» более вуалировал, чем лишал скрывающих покровов. (Ср. Aristoteles, Metaphysik ∆ 4.)
Это мышление бытия как φύσις требует уже мышления самого бытия – а именно в аспекте вида того сущения, которое подобает ему (событованного им самим). Вопреки этому, представление φύσις’a как суще-бытности суще-бытующего мыслит о суще-бытующем всякий раз, идя от него, и закосневает-застывает внутри круга зрения метафизики. Это мышление бытия как … мыслит из истории бытия. Поэтому мышление, сообразное истории пра-бытия, как только оно обсуждает метафизику, остается неоднозначным и двояким по форме; то оно мыслит «больше» (Другое и иначе, чем метафизика); то оно именно потому и мыслит больше не «метафизически» в смысле продуманной метафизики, потому что оно никогда больше на замыкается в горизонте той или иной основной позиции и может ограничиться ей, вовсе при этом не ведая, что есть какая-то граница.
Историческое постижение смысла преобразует историю и вынуждено также знать об этом преобразовании, чтобы так только и сохранять свое подлиннейшее-собственное Простое.
φύσις как Восходящее Присутствие позволяет «быть» суще-бытующему как таковому, он, исходя из своей сущности, накладывает отпечаток на суще-бытущее, определяя этим отпечатком постоянство присутствующего, а потому затем – узнавая о доступе к нему (в пред-ставляющем производстве-по-ставлении), – определяя его к наличному-сподручному, пред-ложенному, в себя назад отложенному и покоящемуся-располагающемуся – ὑποϰείμενον.
φύσις как Восходящее Присутствие приносит себя в его открытую им и отличающую его открытость – и так делает суще-бытующее – то Так и Так на данный момент –
Проект-набросок суще-бытующего на суще-бытность (как представляющий проект-набросок) уже притязает на несокрытость бытия, а эта последняя выступает как раскрытие – в сущности. не ведая, насколько далеко простирается.
Этот, принадлежащий к самому бытию, неосознанно обязанный ему проект-набросок составляет основную структуру, в которой держится и поддерживает себя суще-бытующее как таковое, то есть «есть».
Это основная структура становится принадлежной – присущей представлению, и таковое – представление познает себя тогда, исходя из суще-бытующего и на основе этого приходит к себе, обладая знанием, как мышление о таком, что не подразумевается в познании самого суще-бытующего, а выходит за пределы его и располагается «над» ним, однако выказывая себя как предшествующее, доныне существовавшее, поскольку бытие осмысляется как присутствие в его постоянстве; бытие есть уже всегда постоянно и, таким образом, постоянное и вообще наиболее постоянное и потому первое присутствие. Это мышление мыслит τὰ μετὰ τὰ φυσιϰά, «есть» метафизично, «есть» метафизика.
Метафизика есть структурное образование открытого φύσις’ом, самим для себя открытого Открытого, в каковом структурном образовании само бытие стало каким-то неразличимым составляющим-частью – и потому тем более как бы может быть представлено наряду суще-бытующим, хотя и отличимым от него.
«Метафизика» тогда даже исключительно берется как представление этого структурного образования, как осуществление проекта-наброска, даже как презентация и изложение этого представления, как
Бытие, однако становится тогда, наоборот
