Постижение смысла полностью

7. Что есть эта адресованность-призванность человека к истине (просвету) пра-бытия? Откуда она возникает? Есть это изобретение и произвол «человека» – и что тогда еще называется «человеком»? Или человек – только лишь со-бытуется к своей сущности и событуется только через пра-бытие? И пра-бытие сущит как это со-бытие и только как это со-бытие?

8. Не приходится ли тогда человеку, чтобы спасти свою сущность, то есть сформировать себя в соответствии с сущностью перед лицом пра-бытия, становиться полагателем основы истины пра-бытия? Спасение сущности человека тогда есть превращение в то грюндерство-осново-полагание, сущение которого мы называем Вот-Тут-Бытием. Очеловечивание человека рушится внутрь себя. У очеловечивания суще-бытующего нет основы.

9. Знание «о» Вот-Тут-бытии, то есть здесь само Вот-Тут-бытие, есть само по себе с необходимостью знание о многообразных условиях, связанных с историей пра-бытия – условиях, которые обеспечили антропоморфизму его кажущуюся «естественность», прочность и способность распространяться:

эти условия таковы:

a) неурезанный приоритет сущее-бытующего перед бытием в метафизике, а именно на основе метафизического вопрошания бытии (как суще-бытности)

b) укоренённое в кругу этого приоритета познание о человеке как animal rationale;

c) закрепление наличноданной «сущности» человека в христианском образе мысли (ens creatum – homo – как «странник на Земле»);

d) акцентирование наличной данности человека посредством интерпретации его как «субъекта»;

e) заключительное напряжение человека в разнузданной махинативности суще-бытующего (техника – история – Historie).

10. Но если сущность пра-бытия основывается в со-бытии, в со-бытовании человека в Вот-Тут-Бытии, то разве не определяется пра-бытие – а уже не только суще-бытующее – с ориентацией на человека, т. е. исходя из него? Нет! – ведь со-бытование как раз-своение в Вот-Тут-бытие есть само по себе уже переход-своение в пра-бытие как то без-дно-основное В – Между, в пространстве игры времени которого перекрещивается встреча-противничание Бога и человека со спором земли и мира.

Вникая в истину пра-бытия, мы должны достигать той изначальной историчности, благодаря которой будет преодолена вся и всяческая история (Historie).

Не обуздывание истории (Historie), а преодоление. Когда «история» («Historie») не имеет основы и никчемна? Когда история (Geschichte) стала существенной; а это происходит тогда, когда осново-полагание истины пра-бытия происходит ради пра-бытия, со-бытуется, исходя от него.

Эпоха, которая еще нуждается для своей «истории»-«Geschichte» в использовании истории-Historie, то есть уже заранее, наперед перемешивает друг с другом ту и другую, доказывает, что существенная история-Geschichte остается заказанной, недоступной для ее; и поэтому она доводит без-историчность до (запустения-запустынивания).

Изначально принятые решения о выборе – осуществленные ли самостоятельно, заимствованные ли у кого-то или унаследованные по традиции – отвечают страданиями и бурным натиском на помещенный в начало закат-нисхождение в суще-бытующее: история /Geschichte/есть в осново-полагании истины пра-бытия (Вот-Тут-бытие) со-бытуемое сущение пра-бытия (разрешение спора понимающим ответствованием-противничанием). (Разрешение спора противорекущего). Единственно она закладывает в какой-либо народ народное устройство и чекан его сущности. «Пространство» и «земля», родные небеса и кровь никогда не имели чеканной силы, запечатлевающей навсегда, и не вызывали желания присоединиться и продолжить. Традиция принятия решений, выбора и распоряжений-приказов отдания приказов создает череду будущего вопрошания и отдания распоряжений, формирует род и вид настоятельного вникания в суще-бытующее, способность претерпевать судьбу и предопределенность к закату; только там, где царит и правит такое – там есть бытие, как махинативности (представленной промышленной изготовляемости и поставляемости и настаивает только и единственно на господстве человека как субъекта; идея ценности есть полностью крайнее внешнее выражение бытия как предметности (история (Geschichte) – все прочее остается исторической шумихой, которая повествует о последовательностях переживаний и выдает сообщаемое за «историю» (»Geschichte«)).

Есть ли история-Historie единственная и существенная возможность отношения к истории-Geschichte?

И что есть «история-Geschichtе»? Обретение в борьбе истины пра-бытия – для заключения-хранения в суще-бытующем[60] и, тем самым, для преподнесения в явленности суще-бытующего как включенности-вставленности в просвет.

Или же человек становится существенно причастным к истории-Geschichte только тогда, когда он преодолел историю-Historie, а именно – историю-Historie любого рода? Что предрасполагает к этому? Преодоление очеловечивания человека.