Мужчина в очках пошарил рукой в кармане и добавил к сократившему до двух предметов чайному сервизу третий — большую железную зажигалку с откидывающейся крышкой. В детстве я завидовал сверстникам, у которых были такие же или хотя бы отдаленно похожие, хотя поджигать мне в те годы было решительно нечего, да и сейчас тоже. Поднеся трубку ко рту, мужчина в очках небрежно схватил ее губами за один конец и приблизил равнодушно горящий огонь к другому. Незримо сократив мышцы шеи, мужчина в очках на миг замер, а потом невесомость вокруг его лица обрела зыбкие, неявные формы, и мужчина в очках высвободил из плена черепной коробки шаткое неторопливое облако, наверняка аналогичное тому, которое сидело в моей голове всю мою жизнь, делая вид, что в нем искусно зашифрован ее истинный смысл. Повторив процедуру еще пару раз, мужчина в очках повернул голову и, немного подумав, протянул стеклянную трубку мне. Трубка была тяжелее, чем казалась; внутри слегка почерневшего конца тлело первородное, требуя поджечь его, чтобы все сущее родилось снова. Мужчина услужливо поднес к моему лицу горящую зажигалку. Краем зрения я заметил, что подруги смотрели не на мужчину в очках и не на холодное пламя в его руке, а на меня. Пламя и стекло соприкоснулись, и я потянул к себе все, на что хватило моих сил. Вселенная попыталась пролететь сквозь меня и предательски застряла. Вежливо закашляв, я понял, что не могу дышать; глаза застилала какая-то расплавленная пленка. Мужчина в очках, весело блестя стеклами очков, аккуратно вынул из моей руки слишком тяжелый для меня посох мира. Я попытался улыбнуться, но вместо улыбки у меня вышел очередной гортанный кашель. Подруги звонко засмеялись, и я не постеснялся повернуться, чтобы успеть на всякий случай снова увидеть их лица. Стул странно скрежетнул подо мной, и я уперся рукой в стол, чтобы все осталось на своих местах. Подруги опять засмеялись. Я закашлял снова и понял, что могу дышать. Свет лампы в углу исказился сам собой, и уют стал вторгаться не просясь.
Стеклянная трубка обогнула стол по периметру и снова оказалась у меня в руках. Седой ровесник мужчины в очках предложил позвать к застолью пожилого мужчину в пальто, но мужчина в очках лишь с притворной грустью покачал головой. Я попросил зажигалку, но мужчина в очках заметил, что трубка в моих руках временно утратила функцию управления миром и стал молоть рассыпанный по стеклянной формочке чай большим железным перстнем, не надевая его на палец. Пока мужчина в очках размеренно и сосредоточенно трудился, я решил рассмотреть присутствующих, немного изменившихся вместе со мной. Человек в камуфлированном комбинезоне был ровно тем же, только теперь почесывал ногтем отслоившийся шов на рукаве. Седой ровесник мужчины в очках был особенно занятен: с самым непринужденным видом притворялся, что носит на черепе не такое же лицо, какое я видел на каждом третьем своем шагу. Мы опять посмотрели друг другу в глаза; я не выдержал и натужно кашлянул, сделав вид, что у меня действительно запершило в горле. Мужчина в очках принялся рассказывать очередную историю из безвозвратно минувшей молодости; стеклянная трубка в его пальцах блестела, отсекая от себя навязанные вселенной смыслы. Подруги посмеивались, поблескивая глазами и невыносимо слепящим двуцветием ртов; я вдыхал смех с цветами вперемешку, не понимая, как в меня столько вмещается.
