Тот приложил палец к губам и кивком указал мне на угол дома. Вебер, как и я, накинул на голову капюшон. За спиной у него висел рюкзак. В пальцах тлела очередная сигарета. Сейчас его загорелое лицо с поблескивающими каре‑зелёными глазами казалось мне серьёзным, даже немного мрачным.
– Давай тихо. К углу дома и прямо.
– А если меня заметит охрана?
– Ничего страшного, – шепнул Саша. – В лицо они тебя вряд ли помнят, на руках браслета у тебя нет, так что никаких претензий: мимо проходили, и всё.
Да уж. Я‑то – не Ласка. Хорошо, что у меня неприметная внешность. Такая вот: увидел и забыл.
– Где твои собаки?
– Ждут у городских ворот. Не волнуйся за них, эти в обиду себя не дадут. – Вебер быстро осмотрелся по сторонам. Вытянув руку, указал мне на ряд кирпичных построек, тянущихся от маленького сада до края площади Карминского района.
– Давай, тут немного. Выскочим на площадь, и дело с концом.
Я кивнула.
Господи, какое же это было облегчение – дышать свежим воздухом, находиться под небом и быть свободной без всяких способных тебя убить браслетов и кандалов. Но самое главное, рядом со мной был человек, который не просто мог защитить и помочь мне, который мог спасти мне жизнь. Что в очередной раз и сделал пять минут назад.
Меня вдруг пробрало такое облегчение, словно бы я сейчас троекратно сбежала из Адвеги.
Мы вышли на площадь спустя пять минут. Никакой охраны, никаких наёмников, даже нищих. Карминский район практически полностью пустовал. И хорошо. Нам на руку.
Мы с Вебером пересекли площадь, просочились переулками через окраину района, и вот уже совсем скоро я увидела первого городского караульного. Меня так прошибло, что я украдкой пустила слезу. Вебер если и заметил, то виду не подал. Думаю, он всё прекрасно понимал – и моё состояние, и вполне естественную реакцию после всего приключившегося.
Но теперь нам пора. Вебер обещал рассказать мне о его ночных приключениях со спутыванием следов и про какие‑то жетоны, почти подаренные Майораном. В общем, интересного много, и путь длинный. Надо идти.
Мы пересекали безжизненные земли, двигаясь по обочине старого автомобильного шоссе. Практически всё время я держала лицо опущенным, потому что дикий пустошный ветер слишком сильно жёг кожу. Мне не нравилось носить очки, тем более такие громоздкие, как эти противоосколочные, но днём на мёртвых землях невозможно было находиться без них. К тому же очки были затемнены, и через них свет не так сильно бил по глазам. А солнце между тем въедливо выжигало окружающий мир, пекло наши головы, обжигало лица. Ветер разносил повсюду мелкую пыль и песок. О, этот песок… Он скрипел на зубах, царапал кожу и забивался в нос.
После двух часов безостановочного путешествия по трассе я уже ненавидела этот песок лютой ненавистью. Ненавидела так же, как и пекло, по которому мы шли. Иногда я думала о том, что человеку, неискушенному жизнью на мёртвых землях, мой вид мог показаться немного странноватым: всё потому, что на мне был костюм «пустошного туриста», как назвал его Вебер. На голову мне пришлось повязать косынку, а сверху ещё и накинуть капюшон. От идеи повязать платок на лицо я отказалась – дышать в нём было просто невозможно. Да и Вебер сказал, что платок не совсем подходящий вариант для путешествий на дальние дистанции. Оказывается, отправляясь в дальнюю дорогу, путнику в обязательном порядке следовало надевать тяжелую респираторную маску, а не марлевые повязки или платки. И, кстати, Вебер, который так заботливо помог мне собрать мой костюм, сам был одет практически так же, как и я.
Мы шли уже очень долго. Обходили стороной бывшие поселения с полуразрушенными дачами и старались держаться подальше от поселков, застроенных многоэтажными домами. Вебер говорил, что долго находиться в подобных местах опасно, банды мародеров, убийц и любых других преступников давненько орудовали здесь, грабя караваны и заманивая наивных путников в свои сети. Преступность здесь цвела и процветала уже очень давно, и было ли что‑нибудь удивительное в этом?
Во‑первых, здесь рядом был крупный город – Тверской, а во‑вторых, эта дорога – из Санкт‑Петербурга в Москву – была единственной доступной дорогой из одного полиса в другой. Именно поэтому здесь осели банды нахлебников‑убийц, потрошащие людей и их кошельки.
– На мёртвых землях много дураков, – говорил мне Вебер, пока я, изнывая от жары и жажды, плелась возле него, пытаясь отвлечься от мечты об отдыхе. – Но преступников ещё больше. Помимо больных ублюдков и наркоманов, режущих людей направо и налево для развлечения или для чего‑либо ещё, или мародеров, готовых отобрать у любого встречного всё, что только можно будет сбыть на рынке, вплоть до трусов и носков, и таких говнюков, как Майоран, есть ещё банды идиотов разной степени опасности. – Вебер бросил на меня быстрый взгляд через свои полутемные очки, затем снова уставился вперёд. – Ликвидаторы, Химеры, Хищники… Их здесь тысячи. Половина из них и стрелять‑то толком не умеет, но всё же опасаться стоит всех.