Вебер наклонился и едва ощутимо коснулся губами её лба. Спала Машка беспокойно, но спала. От поцелуя его не проснулась, что несказанно хорошо, а то риск был велик, а уйти вот так просто, без всякого, пусть даже мимолетного прощания с ней, всё же недопустимо. Особенно когда он вполне ощутимо чувствует вину за вот такой свой уход на миссию «втихушку».
Ну, не мог он рисковать её жизнью, не мог ни за какие там. А как ей объяснить, что не мог? Не понимает же. Просится, и всё тут. И будет ведь проситься.
С одной стороны, её волнение понятно. Но с другой… Он бы и хотел её с собой взять, но ставить на кон её безопасность – никогда. Вебер прикрыл глаза, глядя на Машку. Она спала, подложив руку под голову, тихое дыхание вырывалось из приоткрытых губ, колыхало прядку темных волос. Девчонка и так была бледной, но сейчас казалась бледнее обычного. И в эти минуты она отчего‑то выглядела моложе своего возраста, будто бы ей было и вовсе лет семнадцать.
Господи, и о чём думал? Вебер покачал головой. Как можно было так неосторожно влюбиться? Как можно было так сильно любить её? Все эти годы… Он тогда у Гобыля выжил, не о свободе думая – о ней, о Машке…
Саша с горечью поджал губы, тихонько подхватил рюкзак и снова посмотрел на Машку. Сердце сжалось. От тоскливой печали и от слишком терпких чувств. Кто бы мог подумать? Никто бы сейчас и не поверил, что ему, Веберу, ныне тридцать два, а не шестнадцать.
Наёмник покачал головой, перевёл взгляд на белеющий на его спальнике прямоугольник листа с запиской и на сопящих у его лежанки Рекса и Декстера. Те были недовольными – ещё бы. Оставил охранять девчонку, а сам ушёл. Ну, ничего, потерпят. Машку одну он не оставит, а сам и так дойдёт, чай, не десять лет.
Вебер вышел из комнаты. С Толстым Тарасом он уже за комнату расплатился, ещё одни сутки помещение за ним с Машкой. Завтра утром он должен вернуться, и они продолжат поиски Соболева.
Вебер вздохнул. Достал сигарету, прижал фильтр пальцем и прикусил.
«Машка, Машка… Была бы твоя воля, женился бы на тебе, и жили бы в Куполе, горя не знали. Да вот на кой я тебе такой, за тридцать? У тебя вся жизнь впереди… Тьфу ты. – Вебер мрачно сощурился. – Да и не посмотрела бы она на меня никогда. Сдался я ей».
Чиркнула зажигалка, огонёк коснулся табачного крошева. Пустынные улицы Метрополиса угнетали. Вебер привык видеть здесь толпы кочующего народа. А сейчас никого, только едва работающие фонари, крепленные к стенам. Даже завсегдатаи местных забегаловок утихомирились. Впрочем, неудивительно, ведь комендантский час уже как пятнадцать минут назад свое прозвенел.
Зайдя к Кольту буквально на пару минут, Вебер сразу же направился на пути Охотного ряда. По прямой до Комсомольской, пешочком, без собак. Ночью… Хм, давно такого не было.
До Комсомольской пришлось идти дольше обычного – ночью не побегаешь. Повезло, что дорога всё‑таки приличный отрезок времени оставалась беззаботно чистой. Пару раз наткнулся на крыс, отстрелялся от отвратных темноглазых мутантов, похожих то ли на собак, то ли на свиней мохнатых, давным‑давно лезущих в центр откуда‑то с юго‑востока, дошёл до Чистых – привал. На станции, сидя в арке, держал стрём мародёр, его товарищи спали где‑то посередке платформы, недалеко от перехода. Там Вебер сразу заметил ещё теплящиеся угли.
Перекинувшись парочкой слов с дежурившим, перекурили, после наёмник продолжил путь. Хорошо было бы отдохнуть побольше, к тому же и компания была, но нет, нет, всё‑таки к утру очень хотелось вернуться в Метрополис.
Вебер моргнул, в очередной раз огляделся. Тоннель тянулся, темнота сгущалась. Где‑то капала вода, клацали зубами крысы. Комсомольская уже вот‑вот, рукой подать.
Шаги звонким эхом отдавались от темных стен тоннеля. Кто‑то бежал навстречу и старался это делать как можно быстрее. Вебер приподнял масляный фонарь и прищурился, приглядываясь к клубящейся впереди кромешной темноте.
Через несколько секунд, едва ли не оскальзываясь на поблескивающих рельсах, к нему выбежал худенький бледнолицый паренёк с усыпанными веснушками скулами и такой же веснушчатой переносицей. Паренёк выглядел перепуганным до смерти, узкое лицо его казалось ещё больше вытянутым от удивления, огромные блеклые глаза блестели страхом в свете факела, рыжие волосы, спутанные и грязные, торчали во все стороны.
Увидев Вебера, паренек в ужасе замер на месте – ни жив ни мёртв. Он, кажется, даже дышать разучился, так пристально смотрел на наёмника.
– Сенька? – удивился Саша.
– Пропал я, Вебер! – плаксиво произнес Сенька, падая на колени. – Надо было Ваньку слушать, в технические блоки бежать…
Наёмник удивленно моргнул, затем ещё больше нахмурился. Мальчишка вдруг вскрикнул и обернулся. Блики неяркого, словно бы густого света, дрогнули на его запачканном лице. В светлых глазах что‑то мелькнуло – непонятное, отчужденное.
– Чего ты стремаешься? – Вебер склонил голову вбок. – Не бойся. Выкуплю тебя. Кольт послал. Только понять не могу, чего это я тебя на два шага раньше встретил?