Трясло меня, конечно. Чем дальше уходила в сырую темноту тоннелей, тем больше трясло. Пару раз встретила путников, один раз мародёров. К счастью, меня никто не трогал. Да и кому я нужна была? Девчонка вся чумазая, мрачная, вид суровый донельзя. Раздула я этот вид, конечно. Тренировалась. А ещё ведь две собаки со мной. Такие собаки, что проблем не оберёшься, если полезешь. И поделом.
Да и, честно говоря, напади на меня кто сейчас, я бы до последней кровинки билась. У меня там Вебер мой попал по полной программе, поэтому я ни перед чем не отступлюсь. Вот ей‑богу.
Направляясь к Комсомольской, я всё обдумывала свою миссию, боялась, что кто‑то там из работорговцев узнает собак Вебера, и всё же это было маловероятно. А вот если Рекс и Декстер учуют Вебера и сломя голову кинутся к нему, выдавая меня с потрохами… Мне тогда тю‑тю.
– Так, вы двое, Рекс, Декстер, чтобы возле меня шли… Увидите Вебера, всё равно возле меня идите… – свирепо хватая псов за ошейники и осознавая, что вряд ли они меня понимают, строго сказала я.
Мы как раз только‑только прошли Чистые пруды.
Там сегодня какой‑то аншлаг был: сверху пришли торгаши и теперь зазывали к себе всех, проходящих мимо. Еле отвертелась.
Передохнув у Чистых минут двадцать, мы с псами отправились дальше. Теперь тоннель казался ещё более тёмным, чем раньше, и слишком пугающим. То пыль, то плесень. Вода мерцала холодом, капала, звонко ударяясь о поверхность: кап‑кап‑кап. Где‑то шелестел ветер, что‑то хрустело. Крысы шустро бегали в тени, пищали, что‑то грызли. Рекс и Декстер разгоняли их: то рычали, то лаяли, то гоняли.
Дорога до Комсомольской оказалась не так уж и длинной. Более того – не такой уж и опасной. Возможно, ночью тут можно было встретить куда больше приключений на одно место, но днём тут всё‑таки было довольно тихо.
Привыкнув к мрачной и напряженной обстановке вокруг, я всё шла и шла. Боялась до колкой дрожи, но продолжала путь, не останавливаясь зазря.
Уже через час после привала я наконец‑то увидела впереди подрагивающий на путях огонь. Возле костра на табурете сидел сторожевой: весь в кожаной броне, увешанный оружием с головы до ног. На бритом затылке чернела татуировка, на шее рыже‑красными бликами сверкала самая обычная цепь. Недалеко от сторожевого прохаживались конвойные, тоже в броне, но ещё к тому же в гнутых шлемах и не в берцах, а в резиновых сапогах. Конвойные разговаривали с группкой незнакомцев, одетых в пропыленные дождевики. Что‑то объясняли им: куда идти, кого лучше смотреть и где именно в зале. Понятно всё. В дождевиках клиенты.
Я подошла ближе к аванпосту, Рекс и Декстер вдруг начали порыкивать, но я шикнула на них, и оба пса сразу же примолкли.
– Кто идёт? – спросил сторожевой, перехватывая автомат. Заметив нас, он вскочил с табурета и исподлобья уставился в нашу сторону.
Выдохнула. Собралась. Вспомнила о Вебере. О том, что он в двух шагах от меня, и, сверкнув решительным взглядом, протянула:
– Я, блин, иду.
– Кто такая? – спросил сторож, прищуриваясь. – Откуда?
– Из Тверского.
Застыв на месте с каменным лицом, я всеми силами держала себя в руках, ни на секунду не давая места замешательству или смущению. Рослый мужик с длинными усами и бегающими глазами, выступающий в роли сторожа, медленно направился ко мне. Остановившись напротив, усмехнулся и присвистнул.
– Из Тверского? – разглядывая меня, промычал он. – Что‑то в последнее время зачастили вы сюда из Тверского… Прижало вас там, что ли?
– Смотри, как бы тебя сейчас тут не прижало, – огрызнулась я. – Я сюда не лясы точить пришла. Меня там люди ждут, так что давай поживее.
Бугай оскалился в улыбке, скользнул по мне оценивающим взглядом, затем посмотрел на Рекса и Декстера и вдруг посерьезнел.
– Да ну? И что же ты с людьми своими тут забыла‑то, а? Ошейники, может, померить?
– Ошейники мерить я своим собакам буду, умник, – процедила я. – Мне рабы нужны. Сразу предупреждаю, на Красных воротах моя рвань минуты до моего возвращения считает. С жетонами, кстати. Если хотите, чтобы эти жетоны были у вас, веди меня к рабам и дай мне выбрать тех, кто мне нужен.
– А что же ты с собой свою рвань‑то не взяла, умная?
Я нагло улыбнулась и фыркнула.
– У меня задание. Я должна в одиночку прийти на рынок рабов и выбрать достойный товар для моего отца. Но ты не обольщайся. Если у меня сейчас возникнут проблемы, после они возникнут у тебя.
Сторожевой закатил глаза на секунду. Пожав плечами, отмахнулся.
– Да без вопросов, раз ты не из Метрополиса. Руки давай. – Я вытянула перед собой обе руки, и сторожевой внимательно осмотрел мои запястья. Хмуро кивнув, добавил: – Клиент у нас всегда прав, только ты ладошки‑то свои с пушкой вкупе не распускай, а то у нас тут быстро…
– Куда идти? – холодно перебила я.
– Прямо, по путям, а там, в центре зала осмотришься. – Сторожевой сощурил глаза, в которых уже вовсю сверкала колкая неприязнь. – У нас сегодня народа много, смотри, клиентов там с рабами не перепутай.
Я безразлично пожала плечами.
– Сам будь повнимательнее.