3) В.Я. как понятие, в содержании которого фиксируется феномен неоднозначности и глубины языковой семантики, позволяющий открывать за словарным значением слова (система которых задает в своей однозначности "первичный язык") иные, плюрально-вариативные пласты смысла. По оценке Рикера, "символ имеет место там, где язык создает сложно организованные знаки и где смысл, не довольствуясь указанием на предмет, одновременно указывает и на другой смысл, способный раскрыться только внутри и через посредство первого смысла", и в этом парадигмальном пространстве постмодернизм может позволить себе определение: "символ -… это сама множественность смыслов" (Р.Барт). Как пишет Р.Барт, "всякий читатель - если только он не позволяет цезуре буквы запугать себя - знает об этом: разве не чувствует он, как вступает в контакт с неким
запредельнымпо отношению к тексту миром - так, словно первичный язык произведения взращивает в нем какие-то другие слова и учит говорить на неком вторичном языке?". Собственно, язык как таковой всегда атрибутивно таит в себе возможность В.Я., ибо "представляет собой излишество… умение человека производить несколько смыслов с помощью одного и того же слова" (Р.Барт). Согласно постмодернистскому видению ситуации, современная лингвистика "как раз и начинает заниматься" тем феноменом, что даже так называемый "первичный язык" (или "язык в собственном смысле слова") реально обладает предрасположенностью к неопределенности, "содержит гораздо больше неопределенности, чем принято думать", хотя, разумеется, "неоднозначность практического языка - ничто по сравнению с многосмысленностью языка литературного". Собственно, согласно постмодернистской оценке, "если бы у слов был только один смысл - тот, который указан в словаре, если бы вторичный язык не оказывал возмущающего, раскрепощающего воздействия на "достоверные факты языка", не было бы и литературы" как таковой (Р.Барт). Литературное произведение понимается постмодернизмом исключительно в качестве открытого (см.
Конструкция, Текст),и именно В.Я. является тем механизмом, который обеспечивает эту открытость, ибо его пространство абсолютно вариативно и плюрально, каждый раз заново конституируясь на основе необязательных и ситуативных аллюзий: "любая эпоха может воображать, будто владеет каноническим смыслом произведения, однако достаточно немного раздвинуть границы истории, чтобы этот единственный смысл превратился во множественный, а закрытое произведение в открытое" (Эко). Собственно, в этом контексте произведение "превращается в вопрос, заданный языку, чью глубину мы стремимся промерить, а рубежи - прощупать" (Р.Барт). Именно в силу наличия за первичным языком произведения В.Я. произведение как феномен языковой реальности "вечно не потому, что навязывает различным людям некий единый смысл. А потому, что внушает различные смыслы некоему единому человеку, который всегда, в самые различные эпохи, говорит на одном и том же символическом языке: произведение предлагает, человек располагает" (Р.Барт). Практически именно благодаря В.Я. конституируется открывающееся в процессе постмодернистски понятого чтения (см.
Чтение)семантическое (точнее - чреватое возможностью различных семантик) поле, которое делает возможной процедуру означивания (см.
Означивание):именно в нем "проложены… маршруты, которые расстилает перед словом вторичный язык произведения" (Р.Барт). Разумеется, в этой ситуации "правила чтения произведения - это не правила, диктуемые буквой, а правила, диктуемые аллюзией" (Р.Барт). (В этом контексте постмодернизм конституирует специфичное для него дистанцирование между филологией, понятой в качестве классической филологии, и лингвистикой, отсчет развития которой начинается с Соссюра: правила прочтения произведения, учитывающие феномен В.Я., - "это не филологические, а лингвистические правила" - см.
Лингвистика.)Следует отметить, что применительно к понятию "В.Я." постмодернизм рефлексивно отмечает наличие определенного противоречия между его формой и содержанием: с одной стороны, в содержании понятия "В.Я." отражена пафосно принятая постмодернизмом идея о неисчерпаемой семантической глубине и бесконечной вариативности смысла языковых единиц, с другой стороны - формальные характеристики этого понятия таят в себе интенцию на ограничение семантической глубины языка лишь "вторичным" его уровнем. В силу этого наряду с понятием "В.Я." постмодернизм использует также понятие "множественный язык": "символический язык, на котором пишутся литературные произведения,
по самой своей структуреявляется языком множественным, то есть языком, код которого построен таким образом, что любая порождаемая им речь (произведение) обладает множеством смыслов".
Г
ГАОС-И-ГОНСАЛЕС ПОЛА
