Когда-то кто-то сказал, что приход каждого нового поколения чем-то напоминает вторжение орды варваров. К научной фантастике это применимо не в последнюю очередь, ибо в ее радиоактивной теплице чуть ли не через каждые пять лет вызревают новые поколения, с порога заявляющие, что только они знают, как и о чем стоит писать. Старательный исследователь может проследить эти волны вплоть до положившей всему начало банды Хьюго Гернсбека из ученых и инженеров, однако стоит ли ходить за примерами так далеко? Вспомним, например, середину 60-х и таких авторов «новой волны», как Сэмюэл Дилэни, Томас Диш, Р. А. Лафферти, Норман Спинрад и Роджер Желязны. Или начало 70-х, когда вовсю зазвучали голоса Урсулы Ле Гуин, Барри Молзберга, Джоанны Расс, Джеймса Типтри-младшего и Джина Вулфа. А в середине 70-х это были Грегори Бенфорд, Джек Данн, Гарднер Дозуа, Майкл Бишоп, Джо Холдеман, Джон Варли и... Впрочем, об остальных – чуть позже. Замечательно также и то, что все эти перемены не происходили в тишине – они неминуемо сопровождались брюзжанием, воплями, револьверной пальбой и кулачными потасовками в коридорах. Это или традиция, или закон природы. Правда, никто не знает – какой.
Самый яркий пример конфликта между литературными поколениями – это, конечно, 60-е годы, когда полемика вокруг «новой волны» едва не переросла в побоище. По одну сторону баррикад были молодые писатели, только-только пришедшие в жанр и не желавшие терпеть его ограничений (табу на секс, простой «естественный» язык прозы, доминирование идеи над характерами), а по другую – их предшественники, вдруг обнаружившие на себе ярлык «старая волна» и не желавшие никаких новых веяний (секс, «экспериментальная» проза, превалирование настроения или характеров персонажей над идеей), которые замутили бы их тихую заводь. Даже сегодня, когда позиции обеих групп можно спокойно обсуждать и оценивать, трудно понять ту язвительность, с какой каждая сторона отрицала право другой на существование. Это задачка, пожалуй, для Фрейда.
В 80-е годы в фантастику пришло новое поколение. Однако на сей раз, когда армия торжественным маршем подошла под стены Вечного Города, она вдруг обнаружила, что его никто и не думает защищать. Львиные Ворота распахнуты настежь, на стенах – ни одного лучника. Горожане забрасывают завоевателей цветами, а мелкие чиновники несут им ключи от города. Грозные варвары были обескуражены. Долгие годы провели они, востря оружие, отрабатывая тактику и совершенствуя боевые навыки, а теперь им взяли да и испортили всю битву. А ведь им надо было хоть с кем-то сразиться.
И тогда они посмотрели друг на друга.
Поколение, о котором я хочу рассказать, так до сих пор и не имеет своего имени. В этой статье я буду называть их постмодернистами – пусть это и условный термин, он достаточно точно отражает широко распространившуюся среди них тайную веру, что только при их поколении НФ достигнет наивысшего расцвета, после чего ей – давайте смотреть фактам в лицо! – конец. Все постмодернисты – талантливые, не лишенные амбиций писатели, они прекрасно знают историю и легенды жанра, однако все дискуссии предыдущих поколений, к их глубокому удовлетворению, отгремели задолго до них. Так что вполне естественно их желание установить свой контроль над будущим научной фантастики, перекроить ее карту по-своему – ведь именно к этому стремились все их предшественники и – в той или иной мере – добивались этого. Однако есть истины, узнать которые можно, только выхватив их из горнила жаркого спора; с другой стороны, будучи писателями, они отчетливо осознавали, что поднять температуру этого спора без конфликта невозможно. Какой прок в революции, если ей никто не сопротивляется?
К счастью, в рядах самих постмодернистов единства не было.
Писатели первой группы, «гуманисты», пишут грамотно, порой даже чересчур литературно, внимание свое сосредотачивают на психологии персонажей – почему-то сплошь рефлексирующих и склонных к ошибкам, возможности же фантастики используют для исследования больших философских проблем, иногда религиозных по своей природе. Краткий список имен включает Конни Уиллис, Кима Стэнли Робинсона, Джона Кессела, Скотта Рассела Сандерса, Картера Шольца и Джеймса Патрика Келли.
Другая же группа получила прозвище «киберпанки» (история уже сама по себе занятная – смотри постскриптум данной статьи). Для их фантастики характерны описания мира будущего, основанного на высоких технологиях и широком применении компьютеров, чрезвычайно плотная, «сбитая» проза и близость к панковским взглядам, включая антагонизм к любым властям и яркие, изобретательные детали. Это прежде всего Уильям Гибсон, Брюс Стерлинг, Льюис Шайнер, Грег Бир, возможно, Руди Рюкер и, отчасти, Пат Кэдиган.
