Торранс вздернула брови:
– Разве не опасно оставлять шахту открытой, когда вокруг полно любителей экстрима?
– Откровенно говоря, чудаки, рискующие жизнью, не наша забота. Мы, конечно, думаем о безопасности, но главное для нас – огромный кусок «швейцарского сыра» под городами и дорогами. За ним и надо следить. Все шахты запечатаны. Если какие-то недоумки придут со снаряжением, чтобы проделать дыру и пробраться внутрь, это просто идиотизм, вот и все.
– А сложно пробить дыру?
– В плитах? Еще бы, ручная дрель точно не возьмет! Толщина бетона – несколько метров. На самом деле парни заходят с боков. Ищут, где вокруг плиты сдвинулся грунт, и копают это место в обход, чтобы расширить. Случается редко, паниковать не стоит. И слава богу, там же почти километровые ямы! Вот почему я считаю, что нужно быть совсем безголовым, чтобы…
Людивина не верила своим ушам:
– Неужели есть любители, рискующие соваться в подземелья?
Вронски привычным жестом пригладил бороду.
– Не так чтобы много. Большинству хватает ума гулять по наземной части. – Он помолчал, с серьезным видом разглядывая копер шахты над ними. Затем добавил уже более озабоченным тоном: – Спускаться туда – все равно что играть со смертью в монетку. Здесь нужны оборудование и навык. Несколько сот метров в глубину, понимаете? Это лабиринт, в котором легко заблудиться навсегда, без связи с внешним миром, потому что сети тоже нет. Ничего нет. Абсолютная тьма, и все может рухнуть в любой момент от колебаний почвы, если наверху вдруг появятся посетители. Земля может провалиться, подпорки – сломаться… Газовые карманы могут вас задушить или взорваться. И ради чего? Чтобы бродить по бесконечным темным и сырым коридорам, где нет ничего интересного, одни унылые извилистые пейзажи?
– Прелесть какая… – фыркнула Торранс.
– А во Франции кто-нибудь практикует подобные развлечения? – упорно продолжала Людивина.
Вронски вздохнул:
– Ну, неофициально, конечно… Впрочем, некоторые психи иногда хвастаются своими подвигами в интернете.
– Одаренные личности, – прокомментировала Торранс.
Тем временем они подошли к монументальному зданию под копром.
Две палатки у его подножия тихо хлопали полотнищами на прохладном ветру. Одна закрывала всю заднюю часть фургона мобильной лаборатории, другая – боковую часть, образуя букву «Г». Полукруглая конструкция была достаточно высокой и широкой, чтобы вместить все стерильное оборудование на складных столах и множество технических специалистов. Знаменитая ЛАБДНК работала в полную силу.
Появился судмедэксперт в безупречно-белом комбинезоне. Наружу выглядывали только румяные щеки и детское лицо, но взгляд был открытым и решительным. Людивина на мгновение зацепилась взглядом за крупную родинку над его верхней губой.
– Вы у нас счастливчики? Я майор Тюрпен, следуйте за мной. Надеюсь, клаустрофобией не страдаете?
Под непрерывное шуршание своего защитного костюма майор повел их через ангар по дорожке, методично размеченной желтыми и черными лентами. Прожекторы на стойках освещали проход среди пыли и мусора. Потолок терялся где-то на высоте двадцати метров, с него свисали тяжелые цепи, напоминавшие высохшие лианы. Они перешагнули через рельсы, миновали рухнувшую платформу под рычагами и маховиками из ржавых труб, и каждый их шаг эхом разносился по огромному залу.
Людивина с удивлением уловила прогорклый запах смазки лифтовых тросов, словно та пропитала даже бетон.
Легко было вообразить рев двигателей и свист шкивов, когда клети начинали бесконечный спуск в бездну.
За перегородкой из бетонных блоков высотой в три человеческих роста обнаружились стальные колеса, впечатляющие своей дремлющей мощью. Большую часть механизмов давно разобрали и утилизировали, остались только отпечатки заклепок, но главное – пустые места.
Лифты исчезли, их заменил бетонный круг диаметром десять метров, по колено в высоту. Он закрывал вход в колодец, словно огромная пробка. Людивина с трудом представляла, как при таких размерах кто-то ухитрился пробраться под него. Потом осознала, что прямо под ногами находится яма глубиной восемьсот метров, от которой ее отделяет лишь эта серая крышка. Вечное падение. По коже побежали мурашки.
Тюрпен потыкал ногой пластиковый ящик у прожектора.
– Идемте, пришло время дефиле. Наслаждайтесь, у меня есть модели на любой вкус. Ревю «Белые кролики».
Привычные к процедуре, Торранс и Людивина быстро облачились в белые комбинезоны. Вронски стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на них, не скрывая озорного блеска в глазах.
– Вы уже спускались? – спросила Торранс.
– Нет.
– Ну так переодевайтесь, нелишне, если горный инженер проследит за нашей безопасностью. В этой пещере будет работать уйма жандармов, и я не хочу, чтоб она рухнула на нас.
– Покойники не совсем по моей…
Людивина ткнула ему в живот пакет с обмундированием:
– Считайте, что это приказ.
Они надели бахилы и перчатки, после чего майор Тюрпен жестом пригласил их следовать за ним в конец зала, к распахнутой двойной двери, за которой вниз вела лестница. Старая цепь и висячий замок, давно сломанные, валялись в луже.
