Постоянство хищника полностью

– Вряд ли, – тут же возразила Людивина. – Инсценировка и расположение тел весьма необычны. Такому сообщника не обучишь. ДНК от одного мужчины тоже в тему, хотя придется ждать результатов по остальным телам. Для него важно это место. Нелегко складывать жертвы в шахту одну за другой, нужна мощная мотивация. Ведь с каждым разом риск выше. Но он возвращался.

– Он мог сбросить их за один присест, – вмешался в разговор Ферицци.

– Меня бы это удивило, но такое возможно. В любом случае это говорит о том, что у него был посмертный ритуал. Иначе он бросил бы тела в реку или оставил в лесу.

Магали пожала плечами:

– Может, просто оставил их в шахте, чтобы не нашли. Хороший тайник для трупов, не более.

Людивина покачала головой:

– Тогда он бросил бы их в колодец, и дело с концом. А он заморочился, чтобы их спустить, разложить через равные промежутки, да еще нарисовал все эти кресты вокруг! Шахта для убийцы – что-то вроде часовни.

– А может, это способ защититься от призраков, – предположил Сеньон. – Или вымолить прощение у Создателя, если он верующий.

– Возможно… Но интересно, что он все вымыл. Чтобы никто, кроме него, не мог созерцать это зрелище? Или девушки не заслужили быть похороненными навечно рядом с крестами? Он потрудился все стереть, это многое говорит о нем…

Людивина, сама того не замечая, принялась расхаживать между коллегами. Она машинально потянула воротник свитера, ее мозг закипал.

– Он эгоцентрик, как все серийные убийцы, – вдруг добавила она, – но не тщеславный.

Ну вот, она это произнесла. Серийный убийца. И никто не дернулся.

– Можете объяснить подробнее? – раздраженно поинтересовался Ферицци.

– Все вращается вокруг него, его удовольствий, его личных страданий. Вот что движет серийным убийцей. Но наш не ставит себя выше общества, ему плевать, что о нем подумают, если так вам будет понятнее. Он не собирается демонстрировать миру свое могущество, свое превосходство. Многим убийцам нравится, когда о них говорят и человечество знает об их существовании. Они чувствуют себя повелителями. Это их и возбуждает, а иногда добавляет мотивации. Наш – убежденный одиночка. Все вращается вокруг него и для него. До остальной планеты ему нет дела.

– Так записано в его дневнике? – усмехнулся Ферицци. – Я, должно быть, отвлекся, когда вы его нашли.

– Нет, так записано в его образе действий. Он прячет тела. Делает все, чтобы их не нашли, но не уничтожает. Они важны для него. Они – трофеи, охотники не выбрасывают добычу, если она хороша. Но он не желает их показывать, делиться ими. Бережет для себя.

Ферицци выдохнул через ноздри, как разъяренный бык. Эти девицы из ДПН ни на что не годны, и он не станет скрывать своего мнения.

– А поконкретнее? Мне требуется нечто реальное, – бросил он. – И уж простите, но я не исключаю коллективного убийства.

– Если конкретно, мы восстанавливаем список сотрудников, которые работали здесь в тот период, – вмешался Сеньон, – до закрытия в 1974 году. Один он или нет, кто-то знал, что эта подземная платформа существует, значит жил поблизости. Или даже работал на шахте. Вы дали название следственной группе?

– «Харон». – Ферицци указал большим пальцем на Торранс. – Ее идея. Одиночка там или группа, но «Харон» меня устраивает.

– Проводник в царство мертвых, – поморщился Гильем. – Имя как для безликого монстра, вроде дракона или гидры.

Торранс, которая до сих пор молчала, произнесла железным тоном:

– Как только опознаем жертв, будем определять, когда пропала последняя. Посмотрим, кто из бывших работников сразу уехал из района, сел в тюрьму или умер.

– Это еще зачем? – недовольно спросил Ферицци.

– Затем, что профиль, который составила лейтенант Ванкер, – это профиль человека, который никогда не перестанет убивать сам. Он остановился, потому что переехал или его удержали силой.

Все переглянулись, подавленные тем, какой тяжелый смысл несли эти слова. Семнадцать тел. Уже семнадцать. В гипотезу о группе убийц больше никто не верил.

Опыт подсказывал, что Людивина права – во всяком случае, в этом вопросе. Слишком конкретная фантазия, слишком глубоко она укоренилась, чтобы быть продуктом нескольких извращенных умов.

Гильем выдул едкое облачко, словно смиренно вздохнул. Это старое дело. Вряд ли убийца зверствует до сих пор. Но скольких он забрал с собой? Ну хотя бы не нужно срочно его выслеживать. Спасать больше некого. Нужно только выяснить имя – мертвеца или старика – и заставить его заплатить. Во имя его жертв.

Вдалеке насмешливо каркали вороны.

Хлоя облегченно вздохнула, выйдя из дверей химчистки.

– Готово дело, – сказала она и пристроила чехлы на заднем сиденье машины.

Можно вычеркнуть еще одну строчку из бесконечного списка, который она постоянно составляла в уме.

Хлеб и ветчина для завтрашних детских бутербродов тоже куплены. Посылку на почту она отнесла. Машину заправила.