«Героизм солдат и офицеров превосходил все ранее известные примеры. Ожесточение оказалось так велико, что многие и ранеными не уходили из сражения, включая командовавшего всем штурмом полковника Ломоносова».
Раной это назвать трудно. Скорее зацепило бок, на излете порвав одежду и оставив ободранную кожу. Гена замотал тряпкой прямо на месте. Слава богу, я добился, чтобы носил постоянно набор для оказания первой помощи. Вот и пригодилось в очередной раз.
Потери действительно были велики. До шестисот погибших и множество раненых. Причины на виду. Отсутствие осадной артиллерии и предварительного длительного обстрела. Ну не было у меня выхода! Напротив нашего лагеря стояла огромная масса готовых атаковать горцев. Они так и не решились пойти в атаку, а могли бы зажать меж двух огней, и неизвестно как обернулось бы. В случае отступления шансы на гибель всего отряда достаточно высоки.
Все татарские аулы, встречавшиеся на нашем пути к Анапе, начиная со вторых суток оказались пусты. Признак достаточно зловещий. О нас знали и готовились. Но единственная попытка нападения уже практически рядом с Анапой обернулась серьезными потерями противника.
Благодаря лазутчикам своевременно вышли к густому лесу. За ним протекала непроходимая, узкая и притом глубокая речка, через которую только в одном месте перекинут небольшой мост. Если бы татары успели захватить его раньше, весь поход мог превратиться в авантюру и неминуемое поражение. К счастью, этого не случилось. Золото открывает многие дороги и двери. В результате не мы, а они крепко врезались лбом в оборонительную линию, вынужденные природой атаковать в единственном удобном месте под артиллерийским огнем. Положив добрых пять сотен воинов, отступили и, похоже, урок усвоили.
«Теперь по дорогам, где ранее двигались обозы с захваченным ясырем на продажу туркам, скрипят татарские арбы с продуктами из горных аулов».
А здесь он выдает желаемое за действительность. Кому очень хочется, может прогуляться с захваченными пленными до Суджука. При всей готовности рисковать, на попытку взять его и проверить на прочность еще один пятитысячный гарнизон, имея всего отряд приблизительно той же численности, не решился. Если оставить серьезный гарнизон для контроля окрестностей и охраны раненых, и того меньше получается. Риск — это не безрассудство. Основное условие — отрезать Таманский полуостров от других крымских владений и подчинить его — выполнил, а повторять на бис удачный поход не рискнул. Раз — оправданно. Два — сомнительно.
Другое дело натухайцы и зановцы четко осознали русскую силу, и жечь их селения не понадобилось. Без особого счастья, можно сказать, вынужденно и под нажимом, однако присягу принесли. Пользы в смысле налогов и содержания войск меньше, чем от козла молока, но тут главное принцип. Один раз поклонился, второй не посмеешь возразить. А кто не согласен, быстро отведает свинца на законных основаниях.
— Да! — крикнул на осторожный стук в дверь, отвлекаясь от заметки.
В открывшуюся вошел командир роты Герман Великовский, в сопровождении нижнего чина, нежно прижимающего к груди глиняный горшок.
— Это чего?
— Вот, — счастливо выдохнул солдат, выворачивая содержимое на стол.
Я едва успел подставить руку в качестве барьера, когда монеты, весело звеня и подпрыгивая, попытались разбежаться и скрыться под столом. Поднял первую попавшуюся: мужская голова и надпись полустертая на греческом. На другой неплохо различимый мужик в львиной шкуре, как бы не Геракл собственной персоной. Лицо, грифон, осетр.
— Медь! — разочарованно сказал Герман.
— Кажется, не только, — разгребая кучу разномастных монет, возражаю. — Вот эта явно золото…
Лицо солдата расплылось в довольной улыбке.
— …и эта. А эти три, похоже, серебро.
Хм… Уж настолько я читать могу и на древнегреческом. Пант, Фвн… Пантикапей, Фанагория? А это уже совсем просто и понятно. Фарнак, Митридат достаточно известные цари. Таманский полуостров принадлежал Боспорскому царству. Была война с римлянами. Даты, как обычно, мне неизвестны, но точно до наступления нашей эры не очень долго. Митридатов было, кажется, несколько, но Фарнак сын Евпатора и его предатель. Митридат жил во времена Суллы и где-то рядом со Спартаком, то есть до империи, еще при республике. А это означает…
— Горшок не мог лежать в могиле, — уверенно говорю. Та на много сотен лет старше. В тонкости моих размышлений солдата посвящать не обязательно, зато сразу видно проницательного.
— На склоне нашел, — с уважением к моей прозорливости подтверждает солдат, — с той, — он показал на юго-восток.
